Маргарита бросилась назад, чтобы побыстрее одеться. Едва надев платье и сразу выскочив из своей комнаты, она увидела Екатерину, которая второпях бежала из павильона к стоявшей неподалеку карете. Маргарита бросилась за ней. Следом за ними шла Шаргородская, не отставая от них ни на шаг. Вдруг Шаргородская оступилась, и туфля слетела с ее ноги, но времени для того, чтобы остановиться, поднять и надеть туфлю, уже не было. Шествие замыкал преданный камердинер с криво надетым париком, очевидно, он тоже одевался впопыхах. Екатерина так торопилась, что забыла снять ночной чепец, но на это никто не обратил внимания. Все три женщины торопливо взобрались в карету и расселись, не обращая внимания на помятые юбки. Камердинер занял место на запятках кареты, причем от неловкого движения у него слетел парик. Но в тот момент никому уже не было дела до приличий. Лошади рванулись с места, и карета помчалась, сотрясаясь и подпрыгивая на многочисленных дорожных ухабах.

Все сидевшие в карете держались за все, что можно, чтобы сохранить равновесие и не повалиться набок. Вдруг Екатерина заметила, что у нее перед глазами что-то колышется. Она протянула руку и поняла, что это лента с ее ночного чепчика. Сорвав его в ту же минуту, она отбросила его в угол сиденья и рассмеялась.

— Посмотрите, я даже не успела снять свой ночной чепец!

Маргарита и Шаргородская весело рассмеялись вместе с ней, а когда Шаргородская объявила о потерянной туфле, смех еще более усилился. Напряжение немного спало, и все стали мысленно подготавливаться к въезду в город, думая и гадая, что там может их ждать. Екатерина находилась в возбужденном, приподнятом настроении, она надеялась на благоприятный исход, отбрасывая в сторону все прочие мысли.

Внезапно вдали показался другой экипаж, мчавшийся им навстречу. Сидевший на козлах рядом с кучером Алексей Орлов невольно напрягся и положил руку на пистолет, готовясь отразить предполагаемое нападение.

Но страхи оказались напрасными. В экипаже сидел один лишь придворный куафер, соотечественник Маргариты, месье Мишель. Увидев в столь ранний час карету с Алексеем Орловым на козлах, он сразу понял: что-то случилось, и остановил свою карету. Орлов, увидев высунувшуюся голову и узнав придворного парикмахера, крикнул ему:

— Быстро пересаживайтесь в нашу карету. В ваших услугах нуждается ее императорское величество!

Месье Мишель, не задавая лишних вопросов, перебрался в карету Екатерины. Увидев, в каком виде находится прическа ее величества, он всплеснул руками от изумления и тут же принялся за дело. С помощью Маргариты и Шаргородской, державших и подававших в нужный момент то расчески, то заколки, то шпильки, ему удалось, хотя это было совсем непросто на ухабистой дороге, привести прическу Екатерины в надлежащий вид.

Как только они въехали в пригород, то заметили на одной из площадей поджидавшего их верхом на коне Григория Орлова в окружении офицеров и застывшего в отдалении строя солдат. Рядом с Орловым стоял открытый экипаж. Екатерина осторожно вышла из кареты, и Григорий Орлов отсалютовал ей шпагой. Она с достоинством приветствовала офицеров и солдат. Сердце замерло в груди Екатерины. Наконец наступил тот долгожданный момент, к которому она так долго стремилась и в осуществление которого почти не верила.

Неожиданно раздались громкие крики солдат, которые провозглашали ее императрицей и клялись ей в верности. Екатерина, ласково улыбаясь, прошла вдоль их строя, а затем села в открытый экипаж. Маргарита и Шаргородская остались в старой карете, однако кучер, повинуясь поданному ему знаку, хлестнул лошадей и поехал на небольшом расстоянии от экипажа императрицы, который уже был окружен со всех сторон конными офицерами, а следом за ними быстро шли или даже бежали радостные солдаты. Экипаж Екатерины направился к казармам, где располагались преданные ей гвардейские части. По барабанному бою из казарм выбегали солдаты и тотчас присягали императрице, целуя ее платье и руки. Везде ее встречали восторженные крики, все вокруг дрожало и сотрясалось от яростных солдатских воплей. К солдатам присоединялись городские обыватели, все ликовали и присягали Екатерине в верности. Было уже не понять, где войска, где народ — все смешалось. Только один раз возникло небольшое недоразумение. Путь кортежу преградила цепь солдат, вооруженных мушкетами, но, увидев и узнав поднявшуюся во весь рост Екатерину, под приветственный гул толпы, следовавшей за ней, солдаты отступили, чтобы в свою очередь примкнуть к толпе. Крики «матушка, императрица» раздавались все чаще и все громче. Дело было сделано. Не зря Екатерина так долго искала не только в придворной среде, но и среди простого народа популярности, умела найти для каждого ласковое слово, стараясь примениться к русским нравам и обычаям. Именно благодаря своей расчетливости, тактичности и любезности она снискала себе всеобщее расположение.

После смерти императрицы Елизаветы слухи о презрении ко всему русскому, об умственной неполноценности Петра III невольно подтверждались его безрассудным поведением. Контраст между женой и мужем был слишком разителен. Теперь все видели перед собой настоящую правительницу, которая не только любила народ, но, как казалось всем, могла им мудро управлять.

Во главе гвардейских частей, сопровождаемая толпой народа, Екатерина вошла в Казанский собор, где ее встретили архиепископ и высшее духовенство. После того как пропели благодарственный молебен перед упавшей на колени Екатериной, священники торжественно провозгласили ее самодержавной императрицей всея России.

Из собора императрица отправилась в Зимний дворец, окруженная со всех сторон войсками и народом. Она вошла во дворец, а следом за ней потянулись солдаты, офицеры, чиновники, слуги, простой люд — все хотели увидеть императрицу. Маргарита, давно покинувшая карету, стояла на дворцовой площади перед Зимним, когда Екатерина вместе со своим сыном вышла на балкон, чтобы поприветствовать громадную людскую толпу, собравшуюся на площади и на всех подступах к дворцу. Увидев императрицу с сыном, вся площадь разразилась радостными криками, ликование казалось воистину всенародным. Немного погодя Маргарита выбралась из толпы и направилась к себе домой. Ее внезапно охватило вдохновение, ей пришел в голову эскиз нового платья, которое Екатерина должна была надеть во время будущей коронации.