— Сейчас, — вздохнул он. — Но никто не знает, как долго это продлится, когда к ней вернется память.

Ловко маневрируя в толпе, Эдмонд подвел Мейву к столу в дальнем конце зала и усадил в кресло. Его манеры были несколько старомодны, но очаровательны.

— Вот мы и на месте, дорогая. Я посадил тебя рядом, чтобы мы могли лучше узнать друг друга.

— Я присоединяюсь к вам, — объявил Лоренцо, занимая место по другую сторону от Мейвы.

— Я польщена, — сказала Мейва, оглядывая толпу и стараясь не выдать своего волнения. Она чувствовала себя не в своей тарелке среди умных и изысканных гостей. — Где Дарио?

— Смешался с толпой для разнообразия, — высокомерно сообщила Селеста. — Человек, занимающий такое положение, не может надолго выпадать из общественной жизни. Естественно, когда у него наконец-то появился шанс побыть на людях, он воспользуется им с лихвой.

— Я не виновата в этом, синьора Костанцо.

— Мы все понимаем причины, моя дорогая, — сказал Эдмонд, ласково похлопывая ее по руке. — Оставаться с тобой — его главная обязанность. Ведь ты его жена.

«Все, за исключением Селесты», — думала Мейва, ругая про себя Дарио, втянувшего ее в это, а затем бросившего на растерзание свекрови.

Видимо, заметив ужас на ее лице, Лоренцо наклонился к Мейве и прошептал:

— Не принимай ее слова близко к сердцу, Мев. Как говорится, брехливая собака лает, да не кусает.

— Я не хочу проверять эту теорию на себе, — пробормотала молодая женщина.

Джулиана к тому времени уже села за стол и, услышав их разговор, засмеялась.

— Умница, — похвалила она невестку, — многим требуются годы, чтобы прийти к такому выводу.

Сразу за ней появился Дарио и задержался рядом с женой, погладив обнаженную шею Мейвы:

— Извини, что оставил тебя на произвол судьбы, любовь моя. Как дела?

— Лучше бы ты был здесь. — Ее раздражение таяло под теплом его прикосновений.

— Я твой на всю ночь, — пообещал он, обняв Мейву за плечи, прежде чем сесть за стол между матерью и сестрой.

Тут же официант принялся разливать вино. Когда все бокалы были наполнены, Эдмонд встал, откашлялся и посмотрел на Мейву:

— Этот день уже давно много значит для меня, потому что в этот день родился мой дед. Я всегда гордился тем, что он сделал для тех, кому в жизни повезло меньше, чем ему, и горжусь тем, что мои дети продолжают его дело. Но никогда гордость не переполняла меня так, как сегодня вечером, когда я вижу за этим столом всю мою семью в сборе. — Он поднял свой бокал. — Поэтому я прошу вас присоединиться ко мне и выпить за одну молодую женщину. За тебя, Мев, и выздоравливай поскорее, моя дорогая. Мне тебя не хватало.

Свекор желал Мейве только хорошего, но женщине не хотелось оказаться в центре всеобщего внимания. Ей не нравилось, когда ее выделяли в школе, не понравилось это и теперь. В ужасе она смотрела через стол на Дарио, мысленно умоляя переключить внимание гостей на что-то другое.

Его уверенный взгляд говорил, что она не одна, и какие бы сюрпризы ни преподнес этот вечер — он рядом, и они со всем справятся. Это придало Мейве сил, так что она снова могла дышать, разжать кулаки, улыбкой поблагодарить Эдмонда за теплые слова и не сильно переживать, что Селесту едва не стошнило во время тоста.

Наконец Эдмонд сел, и возобновился общий разговор. Подали первое блюдо. За ним последовал нежный куриный бульон, салат из артишоков с каперсами, привезенными с Пантеллерии, затем креветки с чесночным соусом на подушке из тушеного цикория. И перед основным блюдом в маленьких, размером с наперсток, стеклянных стаканчиках появился шербет из лайма с веточкой базилика.

Кое-как Мейва справилась во всем этим без дрожи в руках и не перепутав вилки — в общем, не ударила в грязь лицом, несмотря на то что Селеста смотрела на нее все время как ястреб, готовящийся наброситься на кролика. Конечно, помогало то, что на протяжении обеда Дарио глаз не спускал с Мейвы и улыбался ей столь чувственно и многообещающе, что она практически не замечала, что находится «под колпаком» у свекрови.

Во время перемены блюд он приподнял бровь и многозначительно кивнул на скользящие под музыку пары, приглашая жену на танец. Мейва мечтательно таяла в руках мужа, наслаждаясь пряным ароматом лосьона после бритья и чувствуя его тело так близко. Элегантное платье кружилось вокруг ее лодыжек, словно утренний туман. Она хотела, чтобы этот вечер никогда не кончался, но в то же время мечтала остаться наедине с Дарио.

Он осыпал поцелуями ее лоб, прижимал к себе все крепче и говорил, как она прекрасна и как он гордится ею. И когда люстры стали гореть не так ярко, а музыка смолкла, Дарио привлек Мейву к себе и прошептал ей на ухо шокирующие, сексуальные, возмутительные и захватывающие обещания, предназначенные только для них двоих.

Каждое его слово все сильнее опьяняло ее тело и душу. Женщина затаила дыхание в сладостном ожидании…

Возможно, она в мечтах взлетела слишком высоко. Как еще объяснить ее неуклюжесть, когда Мейва вернулась к столу после очень медленного вальса и умудрилась разлить вино Лоренцо? В тот момент, когда она садилась на свое место, готовая отведать филе-миньон, бокал наклонился под опасным углом, а затем упал. На ее платье появилось темное фиолетово-красное пятно.

— Боже мой, — чуть не плакала Мейва, безрезультатно оттирая пятно, а вино все еще лилось на платье. — Лоренцо, мне очень жаль.