Мейва шагнула в просторный вестибюль и стала медленно рассматривать то, что ее окружало: высокие потолки, холодные белые стены, черные мраморные полы.

— Ты постоянно живешь здесь? — поинтересовалась она.

— Как правило, нет. Обычно я приезжаю сюда только на выходные. Это место, где я отдыхаю.

Она вздрогнула:

— Я останусь одна послезавтра?

— Нет, Мейва. Пока ты не почувствуешь себя как дома, я останусь с тобой.

— В одной комнате и в одной постели?

«А что бы ты предпочла?» — хотелось спросить Дарио. Его мучили воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Когда-то они не могли насытиться друг другом.

— У тебя будет отдельная комната столько, сколько потребуется, но я всегда буду рядом — на случай, если понадоблюсь, — ответил он. И поздравил себя с тем, что не напугал жену своим ответом, но и не лишил ее надежды на нормальную семейную жизнь в будущем. Перуцци гордился бы им.

— О-о, — протянула Мейва так, что, казалось, она несколько разочарована. — Это очень мило и деликатно с твоей стороны. Спасибо.

— Не за что.

Она осторожно подошла поближе к мужу:

— А… моя одежда и личные вещи до сих пор здесь?

— Да, — заверил он. — Все так, как ты это оставила.

За исключением нескольких пропитанных кровью вещей, в которых она была в день трагедии. Это единственное, о чем ей лучше не вспоминать.

— А вот и Антония, — продолжил Дарио, надеясь сменить тему. — Она отведет тебя в твою комнату и проследит, чтобы у тебя было все необходимое.

Женщины улыбнулись друг другу, и затем Мейва снова повернулась к нему:

— Еще раз спасибо за все, что ты сегодня сделал.

— Не за что, — повторил он. — Выспись хорошенько. Увидимся утром.

Негромкая музыка с ярко выраженным ближневосточным оттенком лилась из скрытых динамиков. Воздух наполнялся ароматом каких-то ночных цветов. Всю эту гармонию нарушала напряженность, все еще сохранявшаяся между Мейвой и Дарио.

Антония появилась из недр дома и накрыла стол, достав посуду из буфета, стоящего у стены. Ужин начался с салата из помидоров, оливок, лука и каперсов, заправленных оливковым маслом с базиликом. Затем была подана поджаренная на гриле рыба-меч. Поскольку Антония постоянно суетилась около них, Мейве пришлось болтать о всякой ерунде.

Наконец с ужином было покончено, посуда убрана, и они остались наедине. Отставив свой бокал с водой, Мейва перебила Дарио как раз в тот момент, когда он красноречиво расписывал лечебные свойства многочисленных горячих источников, разбросанных по всему острову.

— Хорошо, Дарио, теперь здесь только я и ты. Поэтому, пожалуйста, прекрати вести себя как гид и ответь на мой вопрос. Даже не думай потребовать, чтобы я забыла об этом, потому что я едва сдерживаюсь, если люди нечестны со мной.

— Слушаю тебя, — откликнулся Дарио.

Мейва не могла не заметить, что он напрягся.

— До сих пор я трещала без умолку, а теперь хочу узнать побольше о тебе.

— Хорошо.

— И я не прочь прогуляться, расспрашивая тебя.

— А ты готова? Это же твой первый день вне больницы, в конце концов.

— Но последние недели я не была прикована к кровати. Если мне не придется взбираться на скалы или бежать марафонскую дистанцию, то я вполне уверена в себе.

— Тогда мы прогуляемся по поместью.

Он повел ее по тропинке из дробленого камня, которая, извиваясь, выходила через маленькие садики к прибрежной части имения.

— Почему здесь все так огорожено? — поинтересовалась Мейва, когда она наткнулась на высокую каменную стену, чуть ли не нагоняющую клаустрофобию.

— Чтобы защитить сады от ветров. Лимонные деревья, например, ни за что не выживут после встречи с сирокко.

Мейва когда-то знала это, как и тысячи других пустяков, которые наполняли повседневные будни на этом крохотном островке, но все может подождать. Сейчас первостепенная задача — выяснить хотя бы в основных чертах ту ситуацию, в которой она оказалась.

— Я смотрю, мне еще многому придется учиться заново, поэтому начнем.

— Хорошо. С чего начнем?

— С твоей семьи. С тех пор, как мы женаты, они и моя семья тоже. Они живут тут?

— Да.

— Они сейчас здесь?

— Да.

— Я не заметила ни малейшего следа их присутствия.

— На самом деле они не живут в моем дамуссо.

— Где?

— Дамуссо, — повторил Дарио, сверкнув улыбкой. — Иначе — бунгало. Дамуссо — арабское слово, переводится в широком смысле как «дом», хотя более точный перевод означает «сводчатое строение». Дизайн и способ постройки одинаковый у всех домов на Пантеллерии.