Конечно, оставались еще те, которые не боятся ни огня, ни многолюдства и которым чем больше людей, тем больше добычи, — но отогнать таких как раз и должны были главари, вожаки, вместе с примкнувшими к восставшим двумя настоящими деревенскими колдунами — эти, правда, считались мастерами больше по дождям или же предотвращению оных, но для крестьян они все равно были волшебниками, и этим все было сказано.

Ниакрис сразу же увидела обоих вожаков. Как и положено, они шли впереди, о чем-то негромко переговариваясь. О чем — девочку совершенно не волновало, все эти планы вместе с замыслами несколько мгновений спустя станут никчемным прахом мыслей.

У Ниакрис не было оружия. Маленькая девочка, пробирающаяся в охваченный мятежом уезд с громадным арбалетом за спиной, — едва ли это покажется в порядке вещей охраняющим переправы и мосты баронским ухарям.

Она могла бы напугать, рассеять наспех собранный из мирных поселян отряд, но тогда главарям не составило бы труда собрать его снова. И потому Ниакрис, не торопясь, тщательно проверяя каждый стежок, послала вперед свое любимое заклинание — шелковую змейку-удавку. Для одного. Сразить одномоментно двоих ей пока еще не удавалось.

Главарь осекся на полуслове. Захрипел, пытаясь подцепить пальцами сдавивший горло невидимый шнур — напрасно. Второй сунулся было к нему — но в тот же миг получил прямо в лоб маленький шарик белого огня. Ниакрис еще не могла сотворить большой, настоящий файербол, но отсутствие мощи с лихвой искупалось точностью. Вожак упал с аккуратной дырочкой во лбу, размером не больше горошины.

Что будет дальше с растерянными поселянами, Ниакрис уже не интересовало. Множество жизней будет спасено — и такой малой ценой!

Миг спустя она уже бесшумно скрылась в чаще. Несложное заклинание — и она смогла видеть в темноте не хуже совы. Предстояло одолеть несколько лиг по буреломному бездорожью — но девочке было не привыкать. Когда шла на юг, случались вещи и похуже.

Два боевых заклятья из пяти потрачены. Что поделать, такова особенность ее магии — она не могла использовать одно и то же чародейство два раза подряд. Должно пройти время — для какого-то волшебства день, а для какого и неделя. Для этого задания у нее было приготовлено пять заклинаний — четыре для дела, одно про запас.

Главное — потратить их с умом…

Теперь — та четверка. С ними так просто не получится. Они осторожны и более сведущи в магии — инстинктивно. Наверное, там найдутся не только человеческие стражи…

И, конечно, как всегда, в охваченной мятежами и смутами земле следовало ожидать и иных ночных странников — из числа охотников за человечиной. Муки, кровь и страдания привлекают их, словно мух — мед. Вампиры, например, которым важно не только насосаться живой теплой крови, старые вампиры в особенности.

Ее предупреждали об одном таком, по имени Эфраим, наверное, самом старом из всего Ночного Народа. Говорили, что его неудержимо притягивают места побоищ и кровопролитий — ему якобы нужны не столько кровь, сколько впитывание людских ужаса и страданий. Связываться с Эфраимом настоятельно не рекомендовалось.

Ниакрис попались несколько мелких умпи — полуразумных тварюшек-кровососов на манер здоровых крыс со щетиной впору дикобразу. Их маленькие ручки тем не менее отличались отнюдь не звериной ловкостью, и умпи умели делать очень даже острые каменные ножи и наконечники к копьецам, ничуть не уступавшие стальным.

Умпи Ниакрис ненавидела. Как-то она видела, как они украли ребенка, не успела его спасти — и с тех пор дала страшную клятву истреблять этих тварей везде, где только встретит.

И сейчас она не пожалела ни времени, ни заклятья — вбить все семейство невидимым молотом в окровавленный и измочаленный мох. Кроме двух самцов, там оказалась самка с детенышами — детенышей девочка прикончила с особенным удовольствием.

Заклятий оставалось только два. Мимоходом Ниакрис пожалела, что не сдержалась с этими мерзкими умпи, потратила свое, наверное, самое удобное волшебство — но содеянного не воротишь.

Потом забросала тушки хворостом и, прищелкнув пальцами, воспламенила костер. Пусть горят. Пламя-то не простое, а с наговором — не летать духам умпи вокруг этого места, не подстерегать неосторожных путников на лесных тропах…

Она достигла скита, когда ночь уже поворачивала к рассвету. Конечно, не следовало тратить время на умпи, но и собственную клятву нарушать нельзя. Давши — держи, как всегда говорили ей.

Скит стоял в совершенно непролазной чащобе, что Ниакрис даже подивилась — не на крыльях же слетались к нему вожаки восстания? Ей самой пришлось изрядно попотеть, прежде чем она достигла первого охранного круга.