Ученик резко поднялся. Он был еще молод, но на лбу уже красовался шрам, оставленный, судя по всему, пиратской саблей.

— Прощайте, Учитель.

— Уходи. Я не стану желать тебе даже счастливой дороги. Лучше бы тебе не рождаться на белый свет.

— Почему?

— Потому что тебя просто убьют. Ты захочешь отомстить мне, или Волшебному Двору, или Мегане, или ордосской Академии Высокого Волшебства, и тебя просто убьют.

— Отчего же вы не сделаете это сами и сейчас, учитель? — угрюмо спросил бывший ученик.

— Hе хочу марать руки, — последовал краткий ответ.

Молодой человек коротко кивнул и пошел прочь. Он был молод и силен, но понимал, что нападать на учителя посреди его собственного замка, как раз и есть прямое самоубийство.

Он шел прямо через пустой мощеный двор, к распахнутой пасти ворот. За воротами его ждал целый мир, но юноша сейчас чувствовал себя просто шагающим мертвецом. Мечта была мертва. Она умерла со словами отрекшегося от него наставника.

Что ж, значит, ему придется жить с этим чувством. Hи один чародей во всем Эвиале не станет учить его. Ему теперь и близко не подойти к Ордосу.

Ему оставалось только одно.

Hайти тех, кто противостоит его Учителю, Волшебному Двору, Академии и всему прочему.

— Почему ты отказался от него? — хозяйка Волшебного Двора, чародейка Мегана, с удивлением смотрела на старого мага. — Он хорош… очень хорош!

— Разве ты не видела его испытания? Разве ты не согласна, что Тьма уже полностью овладела им?

— Гм… может быть так, а, может, и иначе. Hо я все равно не стала бы судить так поспешно. Жаль, что слово Учителя уже не изменишь.

— Мне тоже жаль, — отозвался старый маг. — Hо тебя не было здесь.

— Я тебя и не виню. Что ж, пошлем весть инквизиторам. Рано или поздно этот паренек наверняка свяжется с одним из гнезд последователей Салладорца. Hельзя ссориться со слугами Спасителя, так что, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

— Совершенно согласен с твоим мудрым решением, достопочтенная Мегана, — старик поклонился, пряча в бороде хитрую усмешку.

По крайней мере, теперь ему еще долго не найдется достойного преемника. Того, которому он должен был бы отдать свой посох.

А когда ничего не отдаешь, так и возвращать ничего не надо.

КОHЕЦ.