– Вон, за пределы! – властно приказал маг, и жрецы послушно отступили к лесу.

Он вдохнул смрадный «фимиам», плечи его развернулись, зрачки полыхнули нездешним жаром. Фигура будто разом выросла, заслоняя деревья. Откинув полу накидки, Зафир отцепил с пояса металлический жезл и простер над землей. Миг – и из жезла вырвалась плеть, разворачиваясь огненными кольцами и затмевая свет костров. Опаленные камни возопили от боли, но их некому было услышать.

Зафир поднял плеть, собирая всю свою магию и направляя ее в жезл. На шее вздулись жилы, по скулам заходили желваки. Он ощущал, как бьется внутри огненного бича плененная Музыка. Если хоть на мгновение потерять концентрацию, упустить дивную магию – конец! Она вырвется на свободу, дикая, неуправляемая, разрушит все вокруг – и эти скалы, и жрецов, укрывающихся за стволами, и запертых в ловушке чародеев, и того, кто пытается ее удержать. Сейчас она эрозивна, губительна, извращена хаоситскими чарами, и все-таки…

Проклятье!

Чернобородый маг вдруг почуял, как его хитроумные заклятья падают одно за одним. Музыка Творения, едва оказавшись вне жезла, возвращала себе свою природу и свою волю. Какой поток! Еще немного – и катастрофа неминуема. Нет времени на долгие заклинания – теперь или никогда!

Зафир вскинул бич и изо всех сил хлестнул по лежащим под ногами камням. Одновременно с этим, услышав ментальный призыв, ударили Юргнорд и Дарнар.

Земля ахнула. Земля содрогнулась. Земля вспучилась, выбрасывая в воздух фонтан песка, щебня и подземных вод. Рухнули вырванные с корнем дубы, разлетелись в стороны громадные валуны. Упали жрецы, их истошные визги огласили лес. Сам Зафир покачнулся и не устоял, опрокидываясь навзничь и выпуская из рук драгоценный жезл.

Нет! Только не это!

Но было поздно… Удержи он его, все равно не помогло бы. Магия строптивой эльфийки рвала тщательно вытканное полотно чар, спутывала тонкие связи и потешалась над всеми планами самозваных богов. Не укротить!

Дотянувшись до плети, колдун обхватил металлическую рукоять обеими ладонями и призвал на подмогу все доступные ему источники мощи Хаоса. Плеть дернулась, не желая смириться. Вокруг продолжали грохотать камни и трещать ветви деревьев.

Возле поваленного соснового ствола кто-то зашевелился, поднимаясь.

– А ну, сюда! – страшным голосом заорал Зафир.

Младший жрец, паренек лет двадцати, в порванной хламиде и опаленном плаще, спотыкаясь, кинулся к чародею. Одна рука у него безжизненно висела, перебитая и кровоточащая. Но он бежал к своему божеству, широко распахнув глаза и тяжело дыша. Лишь юноша упал к ногам колдуна, тот подхватил его под мышки и с нечеловеческой силой швырнул в единственный уцелевший магический костер.

Языки пламени объяли паренька со всех сторон, не позволяя вырваться. Он раскрыл рот в беззвучном крике и тут же, сожранный волшбой, рассыпался пеплом. Энергия! Зафир испытал ее прилив – жертва сделала свое дело – и сумел наконец обуздать огненный бич. Пылающие кольца нехотя свернулись, втягиваясь обратно в жезл.

Музыка не покорилась магу. Он был слишком самонадеян, полагая, что смог с ней разобраться. Ведь еле-еле сейчас загнал ее в хранилище, и Хаос вездесущий знает, удастся ли воспользоваться ею снова.

Пошатываясь, Зафир огляделся. Стихия унималась, разлом в скалах тянулся глубоким каньоном, туда осыпалась почва и скатывались мелкие обломки. Вероятно, трещина достала до самой сферы, но, увы, он слышал разочарованные возгласы соратников – западня по-прежнему держала их в своих тисках. Хоть живы остались, и то счастье. Жрецы все погибли – не жаль, найдутся новые. Время, однако, будет потеряно.

Зафир скрипнул зубами. Окаянная магия! Не далась, не подчинилась. И как, поглоти вас бездна, вызволять соратников? Его снова качнуло, разум на секунду затуманился. Нет, потом, все потом. Сначала – прийти в себя, подумать и нить за нитью мысленно расплести клубок чар, чтобы понять, что случилось. Где-то на грани все еще звучал зов Дарнара и Юргнорда, чародей с натугой откликнулся. Голоса умолкли, прекратили его донимать, маги учуяли, что их собрату пришлось нелегко. Зафир воззвал к верховному жрецу, оставшемуся в храме, – пусть придет с людьми и паланкином. Кажется, ему в таком состоянии не сотворить заклятие перемещения.

В верхней комнате башни было сумрачно и сыро. Дождь колотил по серым куполам и залетал в распахнутые настежь створы узкого проема. Зафир сидел в углу в обитом черным бархатом кресле и, не обращая внимания на собирающуюся под окном лужу, чертил сухим пером на столе резкие линии и ломаные знаки. Это помогало ему сосредоточиться.

Итак. Испытание провалилось. Магия эльфов есть магия эльфов, и никому, кроме них, она не подвластна. Если он хочет попробовать еще раз, придется найти какого-нибудь Перворожденного и вложить в него чудом удержанные и сохраненные способности той девчонки. Один раз маг уже пытался так сделать, сговорившись с отступником, пресветлый род которого проклял его и отверг. Но отнюдь не всякий эльф в состоянии услышать Музыку, а тем более удержать в себе насильно втиснутую волшбу и превратить ее в послушное орудие. Это исключительная способность. На некоторых пластах Реальности единицы Перворожденных еще обладали подобным даром, на других – он, казалось, исчез навсегда.

Отыщется ли такой эльф – неизвестно. На Альтерре их вообще немного. А если нет, остается только ждать Хессанора с его полками. Он приведет с собой безропотную массу людей, готовых умереть по мановению Зафировой руки, и тогда Тибору понадобится гораздо больше жрецов, ибо на черном алтаре день и ночь не будет высыхать кровь. Тысячи жертв нужны для того, чтобы нанести магической сфере сокрушительный удар. Больше, чем тысячи.

Зафир запустил перо в угол, откидываясь на спинку кресла. Вездесущий Хаос, и почему он тогда не договорился с девчонкой? Да, шантажом от нее мало чего можно было добиться, и сбежала бы девица при первой возможности, но вдруг бы сработало? Она так любила своего золотоволосого красавчика…