– Эй, эльфийка! – Мара столкнула с себя тушу, прячась за крупом лошади. – Ты ж по лесным делам. Заговорила бы зверюг!

– Не могу, – откликнулась Перворожденная, с молниеносной быстротой вытаскивая из колчана следующую стрелу и посылая ее в гущу орков, насевших на Идриса. – Только не этих, они уже заговоренные.

И снова мечи взметываются в опасной близости, Финеас отражает удар, схватывается сразу с тремя. Идриса стаскивают с коня, наваливаются скопом. Раздается рев раненого зубра, варяг поднимается на ноги, и впрямь как мощный бык скидывая с себя вражеских воинов. По плечу струится кровь, но он не обращает на нее внимания. Орочья сталь бьет прицельно – в грудь, в живот и в голову. Взмывает в прыжке последний волк, метя в беззащитное конское горло. В этот миг Финеас расправляется наконец со своими противниками, искры растворяются в воздухе, посох возносится ввысь, и мерцающая преграда отрезает атакующих от четверки.

– Теперь наш черед, – цедит сквозь зубы маг.

Огненная заверть исторглась из посоха и ринулась к оркам, поглощая их одного за другим. Чаща снова наполнилась дикими завываниями. Волка уложил Идрис, яростным ударом распоров ему брюхо; Исилвен отвернулась, непроизвольно прикрывая веки. За удирающим в кустарник орком, единственным выжившим из дюжины собратьев, вился след из черной крови. Финеас вытянул посох в его сторону. Новая вспышка! Сиплый возглас вырвался из глотки орка, и он рухнул, будто пшеничный сноп.

Все, отбились?

Идрис, тяжело дыша, привалился к дереву. Исилвен спрыгнула с коня, подбегая к Маре.

– Ты как?

Суккуба присела, зажимая бок рукой.

– Нормально, не лезь. Кобылу мою поймай лучше, надо отсюда сваливать.

Эльфийка каким-то особенным свистом позвала убежавшую лошадь, та откликнулась коротким ржанием, вернулась. На серой шкуре в двух местах проступала кровь – клыки хищника прошлись по ней.

– Если раны позволяют, убираемся, – сказал Финеас.

Идрис и Мара кивнули. Кое-как взгромоздившись верхом, они поехали по тропе, пока не наткнулись на открытую полянку с ручьем. С облегчением выбрались из седел.

– Ну и что это было? – вопросила Мара, скидывая плащ и задирая рубашку, пропитавшуюся кровью. – Только не говорите, что орки. Сама видела. Какого лешего они здесь делают?

– Решили воспользоваться смутой? – предположил маг. – Поохотиться, пока князья в панике и не знают, что им делать: то ли слать дружины к границам, то ли объединяться с соседями. Охота на людей – давняя орочья забава.

– Не все орки такие, – наставительно произнес Идрис, с гримасой на лице стаскивая доспехи. – Половина – мирные кланы. Я слышал, среди хединитов, которые в землях русичей живут, они даже есть в отряде.

– Не все, но эти точно.

Исилвен сняла притороченный к седлу дорожный мешок, вынула оттуда небольшой пузатый сосуд, протянула Маре.

– Это заживит порезы. Давай я помогу.

– Сама справлюсь. Иди вон Идрису подсоби, по нему сзади прошлись.

Тем не менее суккуба цапнула баночку и деловито принялась наносить пахнущую травами и сандалом мазь на порезы.

– А ты вообще ничего, – бросила она Перворожденной в спину. – Эльфийки обычно не воюют, если я верно слышала, но ты вроде справляешься.

– Не воюют, – качнула головой Исилвен. – Не должны.

Финеас подошел ближе, наклонился к Маре.

– Что у тебя? Серьезно?

Лицо девушки, только что легонько морщившееся, исказилось страдальческими муками и крайней степенью отчаяния.

– Болит ужасно. Помажь мне вот тут, милый. – Она подставила Финеасу свой раненый бок.

Маг осмотрел полосы, провел пальцами в нескольких местах.

– Ничего страшного, зажми покрепче и вотри лекарство. Завтра будешь как новенькая. У вас ведь восстановление идет быстро.

– Послезавтра, – проворчала Мара, запахивая рубашку и провожая Финеаса неласковым взглядом. – Не настолько быстро.

Сумерки сменились ночью. Небо по-прежнему было затянуто тучами, но дождь, хвала Всевышнему, Эру, Хедину и Лилит, прекратился. До человеческого жилья путникам уже было не добраться, решили заночевать на поляне. Руками Идриса и Финеаса возвели походный шатер. Маг попытался оградить его завесой тепла, но получилось так себе. Бытовая магия и боевые заклятия все же требовали разных тренировок.

Развели костер рядом с шатром и сгрудились вокруг него, греясь и перекусывая скудным пайком. Финеас нагнулся к уху эльфийки, что-то прошептал, та несмело улыбнулась. У созерцавшей это Мары на радужке прорезалась багровая стрелка. Кутаясь в меховую накидку, суккуба подвинулась к Идрису, прижалась к нему не задетой волком стороной.

– Очень холодно, – пролепетала она слабым голоском.

Варяг обнял девушку, и Мара с готовностью нырнула под его руку.

– Ты такой сильный, милый. И такой горячий. – Пальчики скользнули северянину под меховую куртку. – Согреешь меня?