Ненадолго замолчав, начальник канцелярии вдруг спросил:

— Скажите, а чего вы всем этим вообще хотите добиться? Хотелось бы все же понимать, ради чего стараешься…

Перков довольно долго смотрел на него исподлобья, затем покачал головой и негромко произнес:

— Кое-что скажу. Нынешнее поколение людей хоть на Россе, хоть здесь уже потеряно, они, большей частью, заражены чуждыми нам идеями, привыкли к тому, что каждый только сам за себя. Поэтому наша задача — воспитать новое поколение в ином ключе, показать пагубность прежнего пути. Научить, что вместе легче чего-то достигнуть. Больше я ничего не имею права сказать.

— Глобальная задача, — задумчиво произнес чиновник, про себя думая, что ничего у них не выйдет, человеческую природу не переделать. — Не на одно десятилетие рассчитанная.

— Не на одно, — согласился наместник. — И очень нелегкая. Но кто, кроме нас? Думаете, мне всем этим особо хочется заниматься? Но есть такое слово — надо. Поэтому буду.

— Так вы что, собираетесь сделать из всего населения военных? — с недоумением спросил Андрович.

— Ни в коем случае! — возразил Перков. — А вот дать нравственный стержень, основу — да. И ларатцы с синтарцами очень хорошо умеют такое делать, им не впервой. Они, в отличие от остальных, сумели сохранить имперский менталитет, понимание, что такое честь и верность долгу.

Он ненадолго замолчал, потом приказал:

— Когда завершите формирование аппарата, явитесь ко мне с подробным докладом. Но сделайте его простыми словами, без юридических выкрутасов. Сколько вам еще потребуется времени?

— В течение месяца управлюсь.

— Хорошо. Всего доброго.

Наместник встал и вышел. В приемной он покосился на секретаря, озорно ему подмигнул и двинулся дальше. Перед внутренним зрением пробегало недавнее прошлое.

Когда товарищ капитан вызвал его и огорошил известием, что собирается назначить наместником целой планеты, Сергей от изумления сперва долго не мог говорить, а затем попытался отказаться, упираясь руками и ногами. Ему такой «радости» совсем не требовалось. Но ка… точнее, император, был неумолим, он сказал — надо. Некому больше. И Сергею пришлось согласиться, несмотря на ужас от свалившейся на него ответственности. Пилюлю подсластило только уважение в глазах россов, синтарцев и ларатцев, увидевших его в белоснежной форме личного вассала его величества. Да и альфа-корвет человеку, с детства мечтавшему летать, пришелся по вкусу. В первый же день Сергей сбежал на нем в пояс астероидов и устроил там бешеные гонки, позволив себе немного «оторваться». За что и получил хороший втык от императора.

Прибыв на Ират, Сергей без промедления принялся за дело, благо советников с ним отправили достаточно, и каждый хорошо знал свой участок работы. Правда, выяснилось, что ему придется общаться с местной «элитой» и посещать всяческие светские мероприятия. Это наместнику не слишком понравилось, но ему объяснили, что это абсолютно необходимо. Вот и пришлось, как тошно ни было, улыбаться на балах людям, которым и руку-то подать зазорно — полные ничтожества. В окружение императора таких просто не допускали. А Сергею пришлось терпеть и продолжать улыбаться, хотя многих хотелось своими руками в клочья порвать. Но самое худшее началось, когда к наместнику начали подводить дочек местных шишек. Эти девицы толпами вились вокруг и намекали, что готовы на все и в любой момент, но Сергея предупредили, что клевать на такое нельзя — чревато. Придется жениться, а жениться на одной их этих глупых куриц он ни малейшего желания не имел.

Впрочем, наместник, по совету главы местной СБ, играл роль недалекого молодого военного, выслужившегося из нижних чинов, и старательно делал вид, что не понимает намеков. А когда ему пытались давать взятки, желая решить какой-либо вопрос, он отмахивался и бурчал, что всеми такими вопросами занимается его канцелярия, и надо обращаться туда. Вскоре местные шишки решили, что наместник — фигура чисто декоративная, ничего не решающая, и потянулись к Андровичу, который создал столь запутанную бюрократическую мишуру, что разобраться в ней, наверное, мог только он сам. А довольный тем, что его оставили в покое, Сергей занялся наконец настоящим делом — начал прорабатывать вместе со специалистами систему образования, создание которой и было его основной целью.

Женщин наместнику исправно поставляло СБ, проверяя их по каким-то своим каналам. Достаточно оказалось намекнуть. А то Сергей было испугался, что придется вести монашеский образ жизни или жениться, что такого «ходока», как он, пугало еще больше. Наместника вполне устраивало, что появлявшиеся вечерами в спальне красавицы ничего не требовали, а утром незаметно исчезали. Возможно, кому-то это покажется циничным, но времени ухаживать за кем-либо у Сергея не оставалось абсолютно, а молодое тело своего требовало. Только теперь он начал понимать, почему так постоянно измотан император. А ведь на наместнике ноша несравнимо меньше. Как только товарищ капитан решился взвалить это на себя? Скорее всего, его просто никто не спрашивал, как не спросили самого Сергея. Взвалили — и тащи, ослик, не жалуйся. Вот и тащат, деваться-то некуда. Долг — он долг и есть. С ним не поспоришь. А тех, кто этой простой истины не понимает, к власти нельзя допускать ни в каком случае.

Накоротке Сергей сошелся только с двумя своими ровесниками, молодыми синтарским и ларатским офицерами. Они втроем иногда позволяли себе немного расслабиться, выпивая бутылку-другую чего-нибудь крепкого. У воевавших парней всегда есть о чем поговорить, есть что вспомнить. Обсмеять местных надутых индюков тоже было приятно — на людях приходилось держать марку и строить из себя невесть что. Ну и конечно, обсудить новости из метрополии — Сергей, как личный вассал императора, получал полный пакет данных, поэтому знал даже о чудачествах принца Леннера. Но этим он, понятно, ни с кем не делился — секретность, чтоб ее.

Выйдя на балкон, наместник окинул взглядом огромный город. Резиденция располагалась в стодвадцатиэтажном здании, в самом центре. И защищено оно было по ларатским технологиям — были уже попытки устранить имперского ставленника, хотя смысла их не поняли даже в СБ. Однако искали злоумышленников целенаправленно и были уверены, что найдут и их самих, и тех, кто за ними стоял.

Внешне вхождение планеты в состав Империи никак не сказалось. Все те же страны, ставшие провинциями. Все те же должностные лица, которые сменили разве что названия должностей. Все те же крупные корпорации, которые, в отличие от Росса, никто не трогал. Кричащая реклама. Вседозволенность прессы. И прочие «демократические» прелести. Но это внешне. Внутренне все постепенно и незаметно менялось. Впрочем, те, кому не надо, этого не видел и не понимал. Придет время, пусть даже еще нескоро, и планета Ират станет совсем иной. Истинно имперской.