В книге Дж. Барборки «Махатмы и их письма» приводится высказывание А.П. Синнетта из его книги «Оккультный мир» по поводу посланий, получаемых им от Махатм. В этой книге журналист невольно сравнивает стилистику Их писем, тем самым подчеркивая разницу характеров их авторов: «Изменение в характере нашей корреспонденции, произошедшее, когда новый Учитель (имеется в виду Махатма М., вступивший в переписку в тот период, когда ее не мог поддерживать К.Х. – Н.К.) занялся нами, было очень заметным. Каждое письмо, исходившее от Кут Хуми, несло отпечаток его мягкого, сладкозвучного стиля. Он скорее написал бы лишние полстраницы в любое время дня и ночи, чем позволил бы допустить малейший риск того, что какая-то короткая неосторожная фраза по недоразумению может задеть чьи-то чувства. И почерк его всегда был очень разборчивым и правильным.

Наш новый Учитель вел себя с нами совсем иначе: он заявил, что почти не знаком с нашим языком, и писал очень неровным почерком, который временами было трудно расшифровать. Он отнюдь не ходил с нами вокруг да около. Если мы писали некое эссе об оккультных идеях, о которых мы узнали, и посылали ему с вопросом, все ли там верно, оно зачастую возвращалось к нам перечеркнутое жирной красной чертой и со словом «Нет» на полях. Кто-то из нас написал ему: “Не могли бы вы [22] подредактировать мои изложенные здесь концепции о том-то и том-то?” Когда письмо вернулось, на полях его был обнаружен следующий ответ: “Как я могу подредактировать то, чего у вас нет?” и т.д. Но при всем том мы все же совершенствовались, и постепенно переписка, которая со стороны М. началась с коротких записей, сделанных наспех в самой грубой манере на клочках низкого сорта тибетской бумаги, выросла до обмена весьма значительными посланиями» [23] .

В книге Барборки приводятся и те общие сведения о Махатмах, которые Синнетту удалось получить от них самих и Е.П. Блаватской. О Махатме Кут Хуми известно больше, чем о Махатме М., вероятно, еще и потому, что в молодости К.Х. путешествовал по Европе и учился в западных университетах. Вот что сообщает Синнетт о К.Х.: «Я узнал, что он был уроженцем Пенджаба [24] , его с самого раннего детства привлекали оккультные знания. Еще молодым благодаря содействию своего родственника, который сам был оккультистом, он был послан в Европу учиться западным наукам и потом был посвящен в тайное знание Востока. Мне мой корреспондент известен как Махатма Кут Хуми. Это тибетское мистическое имя – оккультисты при посвящении принимают новые имена» [25] .

Здесь же Барборка добавляет, что ссылки на пребывание в Европе, в частности в Германии, содержатся в письмах самого Кут Хуми. Так, в одном из своих писем (письмо № 9 в «Письмах Махатм») Кут Хуми упоминает о своей беседе с Фехнером, известным немецким физиком и психологом, автором многих научных трудов: «Я могу ответить Вам то же, что однажды сказал Г.Т. Фехнеру, когда он захотел узнать взгляд индусов относительно того вопроса, о котором он написал…», и т.д.

Барборка также сообщает, что ученый-психолог Ч.К. Мэсси, вначале бывший теософом, но затем отошедший от теософского движения и ставший одним из основателей Общества психических исследований, был весьма скептически настроен относительно идеи реального существования Махатм. Услышав от Синнетта, что Махатма К.Х. писал ему о своей беседе с Фехнером, Мэсси написал доктору Вернеке, жившему в Веймаре, прося его получить у Фехнера информацию об этом эпизоде. Вернеке вступил в переписку с Фехнером, находившимся в Лейпциге, и получил следующий ответ: «То, о чем осведомляется г-н Мэсси, в основных чертах соответствует действительности. Имя упомянутого индуса, приезжавшего в Лейпциг, было, однако, не Кут Хуми, а Ниси Канта Чаттопадхьяйя. В середине семидесятых он около года жил в Лейпциге, где вызывал к себе определенный интерес из-за своей национальности, но в прочих отношениях никак особенно не выделялся. Он был представлен нескольким семьям и стал членом Академического философского общества, в котором Вы также состояли, там он однажды прочитал лекцию по буддизму… Я также слышал как-то в приватном кругу его лекцию о положении женщин в Индии. Я очень хорошо помню, как он посетил меня однажды, и хотя я не могу вспомнить содержания нашей беседы, его утверждение, что я спрашивал его о вере индусов, скорее всего верно» [26] .

Письма Махатмы К.Х. очень многое говорят не только о его характере, но и об уровне его образования. Совершенно очевидно, что они написаны исключительно эрудированным, энциклопедически образованным человеком. В них приводятся выражения на других языках, музыкальные термины (в теософских источниках есть упоминания о том, что Махатма К.Х. обучался в Европе не только наукам, но и музыке), ссылки на известных европейских философов как древности, так и современности. В письмах К.Х. упоминается множество имен современных ему западных ученых; приводится сравнительный анализ научных концепций Запада и эзотерических доктрин Востока. При всем том блестящий интеллект и обширнейшие познания К.Х. не подавляют его корреспондентов, потому что письма Махатмы отличаются не только исключительной доброжелательностью и мягкостью, но и неподражаемым остроумием, изящным, во французском стиле, юмором.

Не меньший юмор, правда несколько иного стиля, проявляется и в письмах Махатмы М. Его письма, как правило, кратки, но удивительно афористичны. О Махатме М., как уже говорилось, было известно совсем немного. Е.П. Блаватская сообщала своим последователям, что по происхождению Махатма Мориа был потомком владетельных индийских правителей и имел титул принца. Интересно, что в своем «Теософском словаре» по поводу происхождения имени Мориа Блаватская пишет, что это было родовое имя одной из буддийских царских династий Магадхи, к которой принадлежали Чандрагупта и его внук Ашока, а также название племени раджпутов, – пожалуй, самого гордого, независимого и непокорного народа Индии. В одном из писем Махатма М. сам подтверждает свое раджпутское происхождение: «Моя раджпутская кровь никогда не позволит мне видеть обиженную женщину без того, чтобы заступиться за нее, будь она “подверженной галлюцинациям”, и будь хоть так называемая ее “воображаемая” обида не что другое, как одна из ее фантазий. Мистер Хьюм знает достаточно о наших традициях и обычаях, чтобы быть осведомленным об этом остатке рыцарских чувств к нашим женщинам в нашей дегенерирующей расе» [27] .

Еще один вопрос, который может возникнуть относительно Махатм, – как Они выглядели? Синнетту очень хотелось хоть раз увидеть Махатму Кут Хуми, и он много раз просил Его о личной встрече, но, увы, желанию журналиста не суждено было сбыться. Тем не менее некоторым другим теософам (не говоря уже об основателях Общества – Блаватской и Олькотте) посчастливилось увидеть Махатм во время Их материализаций. Со слов Е.П. Блаватской и теософов, лично видевших Учителей, известно, что Они были людьми неординарной внешности – Их рост был более двух метров, а лица отличались необыкновенной красотой.

О своем Учителе – Махатме М. – Е.П. Блаватская писала: «…Он был огромного роста, великолепно сложен; чудесный образец мужской красоты».

Позднее сотрудниками Учителей Шамбалы стали Е.И. и Н.К. Рерихи, которые, как и Блаватская, не раз встречались с Учителями на земном плане. В одном из писем, отвечая на вопрос своего сотрудника о том, как выглядел Махатма Кут Хуми, Е.И. Рерих писала: «Вел[икий] Уч[итель] К.Х. поражает своим необычно высоким ростом, Он даже выше Вел[икого] Вл[адыки] М. Голова Его напоминает голову Зевса ваятеля Фидия. Величественное спокойствие лица освещается улыбкой, полной блага. Волосы и борода каштановые, глаза темно-синие и цвет кожи золотистый, темнее, нежели у Вел[икого] Вл[адыки] М.» (из письма Е.И. Рерих от 17.03.38).