…Ромка, ты слышишь меня? Я наконец должна тебе сказать это. Ты — единственный, кого я любила. Жаль, что я поняла это слишком поздно. И не успела ничего тебе сказать. Но ты ведь и так знал да? Ты единственный, кто был настоящим. А всех остальных я сама придумала. Их нет на самом деле. Нет и не было никогда.

Светка плакала, обхватив руками заснеженный холмик. Четыре алых гвоздики, разбрызганные по снегу. пламенели, как пятна крови.

Наверное, что-то умерло во мне в тот день, когда тебя не стало. Мне только кажется. что я живу. Ты не должен был уходить, Ромка! Ты не должен был бросать меня здесь одну! Ведь ты же знал, что я без тебя пропаду…

Кто-то тронул ее за плечо.

— Встань, девочка. Ты замерзнешь.

Светка обернулась и увидела тетю Галю, Ромкину мать.

— Я давно здесь стою, — объяснила она. — А ты все плачешь и плачешь. Я не хотела мешать, но подумала — холодно…

Светка только теперь почувствовала, как она замерзла. Зубы стучали. Рук и ног почти не чувствовала.

— Пойдем ко мне, — сказала тетя Галя. — Я тебя чаем с малиной напою.

Светка помотала головой.

— Спасибо. Мне пора домой. Я сегодня уезжаю, а еще столько всяких дел.

— Светочка, я давно хотела тебе сказать… — Тетя Галя немного помолчала. — Давно хотела, но… Ты прости меня! Я ведь не со зла тогда… Просто обида взяла. Этот длинный хвастался всем, какой Ромка дурак, а он умный. А я ведь знаю, что у вас все было! Кому знать, как не мне, правда?

— Да, — сказала Светка. — У нас все было. Все…

— Вот видишь, — обрадовалась тетя Галя. — Я и этому так сказала. А он говорит — неправда. Я, говорит, лучше знаю. Спился он совсем, ты слышала?

— Да…

Димка спился. Ромки больше нет. Она приносит несчастье тем, кого любит. Она разрушает все, к чему прикасается. Какое-то проклятье лежит на ней.

Спустя несколько лет она случайно узнала, что Димка погиб. Страшно, нелепо… “Светка, а ты будешь плакать обо мне, когда я умру?” — вспомнила она. Но как ни старалась, не смогла выдавить из себя ни одной слезинки. Наверное, просто к тому времени она уже разучилась плакать…

Вечером, уладив все дела, она спешила на поезд с тяжеленной сумкой в руке. И вдруг кто-то окликнул ее с той стороны улицы.

Она обернулась и увидела Ленку Немилову, бегущую к ней с распростертыми объятиями.

— Какая встреча! — защебетала та, налетев на Светку. — Ты спешишь? Жаль! Ну хоть в двух словах — как живешь? Замужем? А я теперь в Швеции обретаюсь, знаешь? Вот приехала на недельку своих навестить. А весной на Канары собираюсь…

— Шикарно выглядишь! — одобрила Светка, оглядев Ленку с головы до пят. Длинная дубленка, сапоги на высоченном каблуке, шарф до колен, варежки с ярким орнаментом… Варежки? Она вздрогнула и застыла, не сводя глаз с Ленкиных рук.

— Узнаешь? — засмеялась Ленка, заметив Светкин взгляд. — Твоя работа! Последний писк моды. У нас в Стокгольме все балдеют…