Отгребаясь металлическими руками, плыл, а тяжелое руно полушубка тянуло вниз. В мозгу шумело, словно к нему подключились миллионы радиостанций.

Лез на крепкий лед. Мороз жег, покрывая голову и грудь ледяным руном. С бронзовым стуком шумело сердце.

Впереди во мраке перед Саидом горели два жарких сиреневых глаза.

Алмазная броня покрывала плечи и лицо чабана, как фантастический скафандр космонавта.

В прорыве дымно бегущих туч блеснуло созвездие Ярлыги — он узнал его…

С утра дядя Вася посматривал на часы, словно у него в кармане лежал билет на поезд или на самолет. Но времени впереди было много.

В этот день он проснулся очень рано, чтобы не пропустить зарю. Так рано он вставал в молодости, когда ему предстояли экзамен, решающая встреча, свидание.

Спал дядя Вася один. Постель убирала жена. Сегодня по-солдатски убрал сам.

Пощупал подбородок — зарос. Бриться не хотелось. Но сегодня нельзя уступать себе ни в чем. Побрился, надел армейский китель с темными пятнами от орденов.

Наколол дров, накормил скотину, вычистил коня, а часовая стрелка ползла еле-еле.

Встретил хромого тракториста, отдал ему три рубля, занятые еще летом.

Завтракал без интереса, но съел все.

Посмотрел на жену, суетившуюся по хозяйству, сказал, чтобы к обеду не ждала, приторочил карабин к седлу и поехал «на охоту».

У Синего лимана зажег камыш, погрелся, покурил в ямке, посматривая на часы.

По степи скакал всадник.

Избежать встречи не удалось: конь выдал.

Подъехал Маркелия, рассказал о несчастье.

Несколько дней Секки скрывалась на чердаке кошары Маркелия. Хасан заявил в милицию о пропавшей жене, написал письмо в аул, порывался ехать на поиски, считая, что Секки сбежала с Саидом.

Чабан из бригады Маркелия, все знавший о Секки, сказал под пьяную руку в присутствии Ибрагимова: «И близко, да не найдут!» Ибрагимов эти слова передал рабочим. Магомет предложил обыскать кошару Маркелия.

Ибрагимов позвал грузина к себе под видом важного разговора. В отсутствие Маркелия рабочие нашли Секки в соломе и увезли на машине.

Произошло это час назад. По словам чабана, разболтавшего тайну, машина пошла кружным, малолюдным путем к железнодорожной станции.

Маркелия погнался на коне. Встретил легковую машину. От шофера узнал, что тот десять минут назад видел грузовик, у них спустил баллон, стоят. Конь Маркелия захромал, чабан вернулся, чтобы звонить в линейную милицию.

— Дай твоего белого! — торопился Маркелия.

Дядя Вася взглянул на часы.

— Где стоит машина?

— На повороте к Камышаннику.

— Попробую догнать, в молодости джигитовал неплохо…

И только снеговая пыль взвеялась за конем.

Он хотел провести этот день в неторопливой езде по бурунам, даруя жизнь попадающим на прицел птицам, в молчаливом сращении с природой. Но план его сорван, часы идут безостановочно и быстрее. И он скакал, не щадя ни коня, ни себя.

На повороте машины уже не оказалось. Вытоптанный в пятнах масла снег обозначал стоянку.

Конь шатался, хрипел, алая пена падала в снег с горячего железа удил.

Острым глазом охотника объездчик заметил на дороге два одинаковых окурка.

За буруном показалась машина.

Объездчик снял футляр с телеметрического прицела — и в черный пунктир перекрестия точно вписался резиновый баллон.

Людей в кузове не было видно. Может, это другая машина? И медлил спустить курок…

Пока держал карабин на прицеле, сзади послышался рокот легкого «газика»-вездехода. Дядя Вася бросил дрожащего коня, побежал навстречу «газику».

Шофер вездехода — явный горец. Рядом плотный паренек с круглым лицом, в котиковой шапке, сизом коротком пальто с полупогончиками… Русский, горец? Выбора у дяди Васи не было.

— Поедем быстрее, вперед, уголовное дело, по дороге расскажу…

Когда рассказал, заметил, что шофер прибавил газу.

— Задержим! — сказал паренек. — Только ты, русский, уходи, да и винтовка — штука опасная. Так возьмем.

Дядя Вася посмотрел на часы. До назначенного им самим срока оставалось немного. А он еще Бекназарова увидеть хотел. И коня брошенного жалко — сам растил.

Хлопнула дверца. Объездчик крикнул:

— Вы кто по нации будете?

— Чеченцы! — сердито ответил паренек.