— Меня — нет, госпожа, — сказала Анка, вбегая в спальню с подносом, на котором стояла еда для Лары. — А если Мача в последнее время была невнимательна, то потому, что стала проводить больше времени со своим любовником, — тараторила она. — Вчера я видела, как они занимались любовью на вашей кровати, когда вы гуляли со своим супругом. — И Анка с ухмылкой взглянула на Мачу.

— На моей кровати? Вы занимались любовью на моей кровати? — спросила Лара у Мачи.

Та покраснела и пробормотала:

— Он застал меня врасплох, хозяйка. Я ничего не могла сделать.

— Он? Кто такой этот «он»? И что он делал в моих покоях, Мача? — холодно спросила Лара.

Она с изумлением почувствовала, что ей легко снова войти в роль той потерявшей память женщины, которую украл Колл. Ее это потрясло, и она не рискнула глубже погружаться в этот образ.

— Ты отправишься к начальнику наказаний. Сколько ударов плетью ты получишь, зависит от того, захочешь ли ты назвать имя своего дерзкого любовника, — сказала она плачущей служанке, потом холодно взглянула на Анку и предупредила: — А ты не смей произносить его имя! Это должна сделать Мача. — Зеленые глаза Лары сверкнули. — Мача, ты получишь двадцать ударов плетью, но если назовешь своего любовника, получишь только десять.

Плеть, которую применяли для порки, состояла из нескольких длинных полос кожи, со вставленными в них острыми колючками, которые при ударе вонзались в тело жертвы.

— А что будет с ним? — всхлипывая, спросила Мача.

— Если ты скажешь мне его имя, он получит те десять ударов, от которых я избавлю тебя, — сказала Лара с обманчивой нежностью в голосе. — Он, конечно, в достаточной степени мужчина и достаточно любит тебя, чтобы не позволить тебе взять на себя всю вину? Но если ты не скажешь, то скажет Анка, и вы оба получите по двадцать ударов. Выбирать тебе, дорогая Мача. Скажи мне имя своего любовника. — Лара улыбнулась. Но она была в ужасе от того, что делала, и от того, что Анка так и рвалась донести на свою подругу.

— Его зовут… — неуверенно начала Мача.

— Альвар! — не выдержала Анка. — Он один из солдат, которые охраняют ваши покои, госпожа.

Мача уже не плакала, а рыдала.

— Я пыталась сказать вам, госпожа! Я старалась! — истерически всхлипывала она.

Лара взяла Мачу за руку и ласково похлопала служанку по ладони.

— Я знаю это, дорогая. Ты и Альвар получите только по десять ударов, — сказала она, потом перевела взгляд на Анку и объявила: — А ты получишь двадцать ударов за то, что не умеешь хранить верность подруге. После этого вы обе усладите своим телом вашего господина. Я знаю, что он почти не бывал в Доме удовольствий за то время, что я не делю с ним постель. А теперь идите и приведите его ко мне. — Лара начала с наслаждением есть очищенный розовый апельсин и густо намазывать маслом черный хлеб.

Когда пришел Колл, она поведала, как и почему Мача впала в немилость.

— Ты хочешь наказать их за то, что они занимались любовью? — спросил он.

— Не за это, мой господин, а за то, что они осквернили нашу супружескую постель. Я не смогу ни одной ночи спать в кровати, на которой моя служанка развлекала своего любовника. Она загрязнила те немногие воспоминания, которые у меня есть. Я больше не могу думать о тех чудесных минутах, когда лежала в твоих объятиях и принимала как почетный дар твою любовь. Я представляю себе только одно: как эта служанка низкого происхождения наслаждается своим любовником на моих простынях. Его соки, конечно, испачкали матрас! Их запах сохранится, даже если сменить белье, мой господин. — Лара закрыла лицо ладонями и стала всхлипывать. Получилось убедительно. — Мое горе от этого повредит твоему сыну!

Колл обнял супругу. Во всей этой истории для него были важны только Лара и его сын.

— Меньше чем через час в твоей спальне будет стоять новая кровать, моя дорогая, — пообещал он, стирая слезы с ее щеки. — А теперь, моя драгоценная, пойдем посмотрим, как будет исполнено наказание.

— После того как служанок выпорют, — промурлыкала ему Лара, — ты как следует поимеешь их, чтобы немного ослабить тот любовный пыл, который бережешь для меня.

— Какая из них больше заслужила твой милый гнев? — спросил Колл.

— Анка. Она не знает, что такое верность.

— Тогда после того, как я получу от нее удовольствие, отдам ее на час начальнику наказаний.

— Ах, мой господин! — пробормотала Лара и с улыбкой взглянула ему в лицо. — Ты так хорошо знаешь, как сделать мне приятное. Могу я посмотреть, как он будет мучить ее своей похотью? Пожалуйста, позволь мне это!

— Ты становишься очаровательной озорницей, моя драгоценная! — Колл засмеялся и погладил ее по щеке. — Мне все труднее соблюдать правила твоего уединения, которые предписаны Книгой Правления. Я думаю, после сегодняшнего дня не стану видеться с тобой, пока не родится наш ребенок. Ты становишься все злее, и это будит во мне влечение к тебе, моя прекрасная супруга. — Он поцеловал ее в губы, долго-долго.

Лара вздохнула и сказала:

— Скорее бы родился этот негодный мальчишка, мой господин! Я тоскую по твоим ласкам и желаю всю жизнь доставлять удовольствие только тебе. Нашел ли ты для меня кормилицу?

— Сегодня она прибудет в замок. Ты увидишь, она само совершенство, — сказал Колл.

Лара закончила свой завтрак, две ее служанки помогли ей одеться. Потом она вместе с Повелителем Сумерек отвела их на порку. Колл с гордостью и одновременно веселым интересом наблюдал за тем, как подробно она объяснила начальнику наказаний, чего хочет. Два стражника, охранявшие покои Лары, тоже сопровождали их, и несчастный Альвар удивился, когда она приказала наказать и его тоже, вслед за его любовницей, чтобы он знал, как она получает то, что ей положено.