— Спасибо, Лиам, — поблагодарила Лара. — Твоя дружба для меня — настоящая драгоценность. И ты и все остальные, кто здесь живет, сейчас в безопасности. Но я беспокоюсь не только из-за Хетара. Меня тревожат Темные Земли к северу от нас. Между нами и Хетаром теперь море. Но вот эти земли… — Она вздохнула. — Кто-нибудь знает что-то о народе, который там живет? Кажется, вся эта страна занята горами?

— Никто из нас не отважился пойти на север, — ответил Лиам. — Северные горы не похожи на Изумрудные. Они отделяют нас от основной части Теры и кажутся опасными. Для всех наших семей достаточно места и здесь: у клана по меньшей мере в два раза больше земли, чем было раньше. Почему ты беспокоишься из-за Темных Земель, Лара?

— Не могу точно сказать, но чувствую, что от них исходит угроза. Впервые я увидела их, когда сидела на спине Даграса. В море, которое мы называем Обскура, весело плескались морские животные. Я любовалась ими, когда мой взгляд привлекли эти горы. От них исходило темное излучение такой силы, что едва не подчинило меня себе.

— Мы никогда не замечали в этих горах никаких признаков жизни, — сказал Лиам. — Может быть, там вообще никто не живет. А вид у них действительно неласковый.

— Да, ты прав, — медленно произнесла Лара и стряхнула со своей души мрачную тоску, которая всегда охватывала ее, когда она говорила о Темных Землях.

В зал вошел Диллон. Он подошел к матери и сказал:

— Ануш ушла к нашей бабушке.

— Я пойду туда и приведу ее, — сказала Шолех, вставая из-за стола. — И посмотрю, как чувствует себя Бера.

Она быстро вышла из зала, Диллон ушел вместе с ней.

— Видишь, что творится? — сказала Лара Лиаму.

— Утром Кэма не будет здесь, и ты больше не увидишь его, — утешила Носс. — Честно говоря, я рада, что его не будет в деревне. Каждый раз, когда он выходит из дома, у других детей из-за него случаются неприятности. Правда, некоторые из них восхищаются им. Но среди людей всегда найдутся те, что не могут устоять перед обаянием тьмы. Она сначала манит к себе, а потом затягивает в себя.

— Как ты любишь ябедничать! — упрекнула Ануш брата, когда они вместе появились в зале.

— Тебе было сказано: не ходить туда! — напомнил он в ответ.

— Ты не мой хозяин, брат. Я делаю то, что мне нравится! — бросила Ануш.

— Ты еще слишком маленькая и не можешь поступать как тебе нравится! — ответил мальчик.

— Я уже большая, мне шесть лет! — ответила Ануш.

— А, вот вы и вернулись, дети! — сказала Лара, улыбаясь, и подошла к ним. — Тебе, Ануш, по-моему, пора спать. — Она взяла дочь за руку и увела из зала.

Диллон посмотрел им вслед, озорно усмехнулся и сказал:

— Моя мама, несомненно, самая умная женщина из всех, которые сейчас живут.

— А ты слишком мудрый для такого маленького мальчика, — сказала Носс и взъерошила его волосы.

— Милая Носс, по-моему, моя душа стара, как время.

— Тебе будет хорошо с принцами-тенями, — сказала Носс.

— Моя мать говорит, что я еще не готов ехать к ним, — грустно ответил ей мальчик.

— Не переставай верить ей, Диллон, — посоветовала ему Носс. — Она еще ни разу не подвела никого из нас. Если она говорит, что ты должен ждать, прими ее решение и терпи.

— Я буду терпеть, — пообещал Диллон, но по его тону было понятно, что он соглашается неохотно.

— Приведи ко мне моих мальчиков. Им тоже пора спать, — попросила его Носс.

На лице Диллона мелькнула улыбка, и он побежал выполнять ее просьбу.

Носс выглянула во двор. Уже темнело. Теплый летний ветерок легко касался ее щеки и пытался сдуть прядь волос, которая выбилась из прически. Иногда Носс казалось, что лишь вчера она была испуганной девочкой из города, которую собственные родители продали в рабство. Сколько всего случилось за годы, которые прошли с тех пор! Она часто думала о том, живы ли ее родители и что бы они подумали, если бы узнали, сколько счастья подарила ей судьба: чудесного мужа из знатной семьи, троих здоровых сыновей и высокое место в общине, куда она вошла.

И еще один подарок судьбы — Лара. Без Лары она могла бы стать наложницей лесных лордов. И ее убили бы после того, как она родила бы своему господину здорового сына. Носс вздрогнула и прогнала из ума эту мрачную мысль. Она — госпожа Носс, супруга главы клана Фиакр. Ее любят, и она в безопасности. Вокруг мир, и они далеко от Хетара. «А больше мне ничего и не нужно», — подумала Носс, потерла рукой свой округлившийся живот и с наслаждением почувствовала, как внутри ее шевельнулся младенец.

— Я назову тебя Милдри, — тихо шепнула она, не обращаясь к нему, а думая вслух, и улыбнулась.

А потом к ней подбежали ее три сына, и Носс засмеялась от счастья.

Стены этой квадратной комнаты были сложены из черного мрамора с серебристыми прожилками. Ее делили на части ряды высоких серебряных светильников, в которых горели ароматные масла. Их мерцающий огонь отбрасывал тени на стены. Широкие доски пола черного дерева были окантованы по краям полосками чистого серебра. В одном конце комнаты стоял квадратный трон из серого и серебристого мрамора на постаменте из такого же мрамора и под шелковым балдахином, в окраске которого чередовались пурпурные и серебристые полосы. Справа от трона — ряд колонн из блестящего черного мрамора, тоже с прожилками. В просветах виднелись окружавшие дворец горы. Небо над ними было окрашено в тусклые красноватые тона, закат почти угас, наступили сумерки. В стене напротив трона была большая двустворчатая дверь из серебра. В самом центре комнаты на серебряной подставке-треножнике широкая чаша из черного оникса, наполненная чистейшей прозрачной водой.