Марии принесли капли в пластмассовом стаканчике. Раздатчица помогла ей встать с колен и уехала со своей тележкой на кухню. Дима был вынужден произнести целую речь.

— П-п-п-послеоперационный период у больных с осложненным аппендицитом, — выдавил он из себя заикаясь, поскольку всегда заикался от волнения, — длится в лучшем случае десять дней, а то и все две-три недели. Поэтому завтра мы переведем вашу дочь из реанимации в общую палату и будем наблюдать.

Во время всей этой речи Мария торопливо крестилась, пока слова «десять дней» не разорвались у нее в сознании, словно бомба.

Десять дней! И их предстоит как-то прожить! Без жилья, без денег, без еды она должна продержаться с Сережкой, чтобы потом забрать дочь из больницы.

Убитая этой перспективой, Мария по стеночке тихо двинулась к лестнице.

— Кстати, а страховой полис у девочки есть? — крикнул ей вслед молодой хирург. — Иначе мы больных на лечение не берем и на довольствие не ставим!

Услышав про полис, Мария рухнула с лестницы вниз. Молодой хирург, нахмурившись, вышел вслед за ней в коридор.

— Что, черт возьми, вообще тут у нас происходит? — еще раз с раздражением, но уже без всякого заикания громко спросил он в пустоту коридора.

— Что происходит, что происходит… — ответила ему показавшаяся с капельницей медсестра. — Не слышали, что ли? Икону какую-то привезли! Вот со всей России люди сюда и прутся. И эти тоже из богомольцев.

— Вот елки зеленые! — удивился молодой хирург. — А зачем ее именно к нам привезли?

— А зачем у нас в больнице в каждой палате теперь по иконе висит? — раздраженно спросила медсестра. — Монастырь же рядом! — И скрылась с капельницей.

— Лучше бы денег больнице на лекарства дали! — вздохнул доктор и ушел назад в ординаторскую.

А у Марии в голове стучали молоточки: «Десять дней! Как их прожить, что делать?»

«Просить подаяние!» — вдруг громыхнул в голове чей-то голос, и она торопливо перекрестилась.

Так вот какая уготована ей судьба!

«Это не грех. Господь велит помогать страждущим, и просить его милости не грех!» Теперь таинственный голос был тих и нежен, будто женский. Мария поверила ему, но слезы продолжали литься из глаз. Она взяла сына за руку, вывела на улицу, объяснила их положение.

— Я домой хочу! — заявил Сережа. Перспектива заделаться нищим ему не понравилась. Что, если каким-нибудь образом его увидят ребята из их городка? В школе задразнят, а Сереже хотелось приобрести там авторитет. — Не буду просить! — окончательно подтвердил он и, чтобы у матери не осталось сомнений в твердости его решения, с весьма независимым видом стал пинать носком камень вдоль дороги.

Мария вздохнула, повязала пониже платок и встала на обочине с протянутой рукой.

Сначала ей было стыдно, но потом на нее будто снизошла туманная пелена. «Я не ворую, не обманываю — просто прошу! — думала Мария сквозь эту пелену. — Добрые люди всегда должны помогать слабым, за это им отпускаются грехи!» Но то ли мало было кругом добрых людей, то ли не были они греховодниками, но рука у Марии оставалась пустой. Потом розовая пелена с ее глаз как-то сама собой спала, и она увидела перед собой Сережу, хнычущего, что он хочет есть, а через минуту возле них остановился сияющий даже под слоем пыли автомобиль.

Впечатление на Марию это произвело такое же, как если бы вдруг с неба к ней спустилась колесница с самим Ильей-пророком.

Передние дверцы машины с обеих сторон раскрылись, и наружу быстро вышли двое одинаковых роботоподобных мужчин в серых костюмах и встали возле задней дверцы, откуда через какое-то время медленно показались мужские ноги в лакированных ботинках и серых носках. Затем Мария увидела отглаженные темные брюки в полоску, радужно заиграл на солнце малиновый галстук, а уж над всем этим великолепием в последнюю очередь возникло худощавое, чуть обрюзгшее лицо. Следом из завизжавшего тормозами микроавтобуса высыпались гурьбой журналисты с блокнотами, операторы с камерами и ведущие теленовостей с микрофонами. Вся толпа обступила важного господина, который, прочищая на ходу горло, обратил внимание на Марию.

— Вот перед нами простая женщина, — указал он на нее журналистам. — Давайте спросим, откуда она приехала и счастлива ли от того, что совместные усилия многих организаций предоставили ей возможность увидеть нашу замечательную икону.

Штук семь микрофонов уставились Марии в лицо. Дружно застрекотали камеры. Сережка спрятался за спину матери.

Колени у Марии внезапно задрожали. «Вот оно! — подумала она. — Ну уж теперь не трусь! Ведь я знала, что Боженька поможет, вот помощь и пришла!»