Спустя полчаса она поднялась на палубу с подносом. Дик тихонько присвистнул.

— Я потрясен.

— На это я и рассчитывала.

Путешественники с удовольствием подкрепились.

— Еще? — Дик потянулся к полупустой бутылке сухого вина.

— Пожалуй, хватит. А то я, чего доброго, засну: надышалась океанским воздухом, а тут еще вино… А ты всегда плаваешь один? — полюбопытствовала Мелли, откидываясь на шотландский плед и прикрывая глаза от солнца.

— Как правило. Наслаждаюсь иллюзией свободы. Я сам решаю, куда плыть и зачем. Единственное условие — остаться в живых. В этом мой долг перед кинокомпанией, знаешь ли. Наедине с океаном я яснее вижу будущее.

Мелли перекатилась на живот и подперла кулачком подбородок.

— И куда же подевался Дик Грейсон, мировая суперзвезда с роскошными автомобилями, модными клубами и еще более модными подружками?

— Надеюсь, когда я выйду из роли, публика проявит ко мне больше снисхождения, чем ты.

— Я не про фильмы, — поспешно поправилась Мелли. Она поднялась на колени и обхватила ладонями его бедра, чуть выше того места, где бахрома укороченных шорт открывала загорелую кожу. — Просто тот Дик Грейсон, которого знаю я, несовместим с тем, о котором пишут бульварные журналы. Я просыпаюсь ночью и гадаю: что такого нашел во мне Дик Грейсон? Мне нравится мой Дик, — робко призналась она. — Ужасно нравится!

Наступила тишина. Мелли прикусила губу; ей отчаянно хотелось видеть выражение его лица, но в глаза било солнце. Сердце ее бешено стучало. Их отношения были проникнуты теплом и любовью. Они много смеялись, наслаждались близостью, но Мелли отчетливо осознавала: роман этот существует только в настоящем, опоры у него нет и будущего — тоже.

И, хотя эта мысль причиняла боль, Мелли смирялась с ней, потому что любила. Ох, надо бы проверять слова, идущие прямо от сердца, еще до того, как они сорвутся с губ! Неужели Дик испугается, отстранится?

Дик притянул ее ближе и усадил к себе на колени. Губы изогнулись в лукавой усмешке, лицо сияло торжеством. Мелли обвила его рукою за шею и впервые позволила себе надеяться. Может, у них и впрямь есть будущее?

— Ты же знаешь, я не люблю выставлять чувства напоказ. — Дик улыбнулся: он тоже вспомнил их первую встречу в ресторане. Посерьезнев, он добавил: — На самом деле я тебя совсем не знаю, верно? Но то, что я уже узнал, мне очень и очень нравится.

Бесспорно, Дик неотразим, но по отношению к ней не прибегает к дешевым трюкам обольщения, не осыпает комплиментами, не торопит события. Словом, предоставляет ей свободу действий. Мелли отлично понимала, откуда эта опасливая осторожность; ведь она и сама испытывала нечто подобное.

— Про тебя я могу сказать то же самое. — Прошлое вдруг превратилось в зияющую пропасть. Сможет ли она поделиться пережитым с кем бы то ни было, пусть даже с Диком?

— Я ужасно скучал по тебе на прошлой неделе — с тех пор, как переселился на борт «Дженнифер», — признался Дик.

Мелли просияла.

А я твоего отсутствия и не заметила.

— Лгунья, — выдохнул Дик, целуя ее в щеку. — Ты знаешь, что Саймон от тебя без ума?

— Саймон?

— Ну, тот славный парнишка, писатель, симпатичный, если не считать усов, которые он упорно отращивает. Наберись мужества, Мелани: бедняга хвостом за тобой ходит, точно преданный спаниель. Даже спросил меня, есть ли у него шанс.

— Что?!

— Мне произнести по слогам? Парень от тебя без ума.

— И что ты ответил? Ты сказал ему?.. — встревожилась Мелли, судорожно вспоминая, не скомпрометировала ли себя чем-нибудь.

Лицо Дика исказилось. Хотя с какой стати ему злиться, даже если она и не желает афишировать их отношения? Не сам ли он старается сохранить роман в секрете? В горькие минуты Мелли думала про себя: ничего удивительного, ведь она не из тех женщин, что украсили бы его «имидж». И стыдилась подобных мыслей, поскольку знала: Дик вовсе не тщеславен.

— А что я должен был сказать? — рявкнул он. — «Ни малейшего шанса у тебя нет, потому что дама спит в моей постели»?!

Мелли раздраженно фыркнула.

— Так что ты сказал бедняжке Саймону?

— «Бедняжка Саймон»! Мужчины терпеть не могут подобных эпитетов, — сообщил он. — Слишком по-матерински звучит. В буквальном переводе это значит: «У тебя нет ни шанса, рохля несчастный».

— Если ты сейчас же не ответишь на мой вопрос, я сброшу тебя за борт! — пригрозила Мелли.

— Слова, слова… Ну хорошо, хорошо! — уступил Дик, закрывая голову от ее кулачков. — Я был вежлив и тактичен.