Когда рейс объявили, Вудс прошел в посадочный сектор для пассажиров первого класса, снял трубку телефона и попросил соединить его с отделением фоторазведки армии США во Франкфурте. Ему практически немедленно ответил оператор коммутатора, немецкая девушка, довольно свободно говорившая по-английски, которая, отведя трубку от уха, но, очевидно забыв прикрыть ладонью микрофон, долго выясняла у кого-то, где сейчас можно найти какого-то Джека Рафферти.

Затем в трубке снова послышался ее решительный, типично армейский голос.

— Но он не полковник, сэр, — прежде всего довела она до сведения Палмера. — Он всего лишь…

— Не ваше дело, фрейлейн! — резко оборвал ее Палмер.

— Да, но он на самом деле пока только подполковник, сэр, — упрямо стояла она на своем.

— Слушайте, фрейлейн, если вы не свяжете меня с ним сию же минуту, — не скрывая раздражения, заорал в трубку Палмер, — то вам уже завтра придется искать себе новую работу!

Телефонистка тут же замолчала, и уже буквально через секунду-другую в трубке послышался басовитый голос Рафферти.

— Джек, это Вудс. Я звоню из парижского Орли и минут через двадцать вылетаю во Франкфурт. Ты сможешь меня там встретить?

— Могу ли я тебя там встретить? — Небольшая пауза. Затем: — Или не могу ли я тебя там встретить?

— В чем дело, Джек?

— Да буду, буду там, не беспокойся, герой-любовник.

— Уж постарайся, отверженный любовник.

— Господи, ну за что мне такое наказание. Иметь дело с такими, как ты…

— Ладно, успокойся, у меня сейчас нет ни малейшего желания состязаться в тупоумии с такими, как ты. Так на тебя можно рассчитывать?

— Можно, можно, с чего это ты вдруг засомневался? Кстати, Вуди, посмотри для меня там, в твоем Орли вчерашний номер боннского «Цайтунг». Сделаешь?

— Зачем? Это что, очередная прихоть? — не без раздражения спросил его Палмер.

— Отвяжись! Давай, ноги в руки и за газетой. До встречи. — И он с треском бросил трубку.

Палмер быстро просмотрел газетные и журнальные полки ближайшего киоска — там вообще не было никаких немецких журналов или газет. Тут объявили посадку на его рейс, он прошел к самолету и сел в салоне первого класса. Как бы из ниоткуда появившаяся вдруг у его кресла, на редкость привлекательная стюардесса-блондинка предложила ему на выбор парижские «Геральд» и «Фигаро».

— Скажите, а у вас случайно не осталось вчерашнего номера боннского «Цайтунг»? — спросил он.

По ее тону нетрудно было догадаться, что ей было бы легче найти на кухне рыбу недельной давности, чем искать вчерашний журнал или газету.

— Конечно же нет, сэр.

— Всё же проверьте! Возможно, экземпляр сохранился у кого-нибудь из вашего экипажа. Может, кто из пассажиров оставил…

— Нет, это исключено, сэр. В пассажирских салонах самым тщательным образом убирают и пылесосят после каждого рейса.

Палмер готов был ее убить, желательно какой-нибудь особо язвительной ремаркой, однако ничего, как назло, не приходило в голову, поэтому он просто презрительно хмыкнул, отвернулся и демонстративно не обращал на нее никакого внимания во время всего полета. Даже когда ей, как положено, приходилось обращаться к нему, предлагая напитки или что-нибудь еще. В отместку явно оскорбленная блондинка отвернула голову и демонстративно не попрощалась с ним, когда во Франкфурте он спускался с самолета по трапу.

Джек Рафферти, одетый в шерстяную спортивного покроя куртку и черные брюки из джинсовой ткани, ждал его прямо перед пунктом таможенного контроля. Он тут же взял Палмера за локоть и повел мимо ближайшего инспектора, который сначала недовольно нахмурился, но затем, узнав Рафферти, слегка улыбнулся и жестом велел проходить дальше.

— Ну и куда мы идем? — пробормотал Палмер.

— Заткнись, лишенец. Просто шагай вперед и не оглядывайся. — Рафферти вывел его из терминала и тут же свернул вправо, где виделась надпись крупными буквами «Паркинг. Только для официальных и арендных машин». Там он открыл дверь «фольксвагена» серовато-мышиного цвета, усадил туда Палмера, затем сам, не без труда, втиснул свое массивное тело на водительское сиденье. Завел мотор, и уже через несколько минут они, петляя, выехали, через множество типичных для любого международного аэропорта въездов и выездов, на скоростную автостраду, ведущую к Франкфурту.

— Ну и что дальше? — сухо поинтересовался Палмер.

— Господи, Вуди, ты выглядишь, словно кусок печеного дерьма, — весело заметил Рафферти в ответ. — Что, всю ночь не спал?

— Интересно, какие еще откровения ясновидящего мне предстоит от тебя услышать? Случайно не поделишься? — язвительным тоном произнес Палмер. — А то как-то скучно.

— Скучно, говоришь? Хорошо. Слушай, там, на заднем сиденье под моим плащом вчерашняя «Цайтунг». Взгляни-ка, думаю, не пожалеешь.