— Еще как хочу! — Рафферти слегка наклонился на стуле, который жалобно заскрипел под его немалым весом. — Как у тебя с памятью, Вуди? Попробуй вспомнить Сицилию, 1943 год.

Палмер понимающе кивнул.

— У меня была хорошая причина вспоминать об этом все шесть последних месяцев. Какую часть тебе прокрутить, Джек? Ту, где я прибыл с приказом спасти мафиози от расстрела партизанами?

— Нет, ту, где некий Эдди Хейген, тогда полковник, а теперь бригадный генерал в отставке и законченный подонок, дал тебе этот приказ.

— Ну и кто здесь параноик? — подколол его Вудс.

— Послушай, Вуди, я убедил нашу девушку, что братьев Кеннеди убили не в результате заговора, но это, черт побери, совсем не означает, что заговоров вообще не существует, что они уже вышли из моды. Конечно же, в определенных случаях.

— В каких?

— Откуда мне знать? В принципе, в любых, хотя…

— Говори потише, — перебил его Палмер. — А то нас всех выкинут отсюда. — Он забрал у Рафферти наполовину пустой бокал вина и неторопливо допил его. — Что ты, собственно, хочешь мне сказать, Джек? Что между Лаки Лючано и высшим руководством армии США имел место заговор с целью сделать мафию негласными правителями Сицилии? Так сказать, нашими заместителями. Потому что если ты прав, то вся соответствующая документация должна находиться в архивах специальных комитетов Конгресса по расследованию подобного рода деятельности. Ну и что из этого?

Мясистое лицо Рафферти слегка нахмурилось.

— Вуди, ты нарочно сбиваешь меня. Не хочешь выслушать, не хочешь узнать, на кого работает твоя девчонка… Хотя в каком-то смысле я тебя не виню.

— Давай по сути дела, Джек, по существу.

— А суть дела заключается или заключалась в том, что мне никак не давала покоя эта маленькая сделка с Лючано. В ней должен был принимать участие губернатор штата Нью-Йорк Том Дьюи и, возможно, его помощник Полетти. Это было приблизительно понятно и вполне ожидаемо, но вот что не лезло ни в какие ворота, так это какое отношение ко всему этому мог иметь этот гаденыш полковник Эдди Хейген?

— Наверное, получил приказ и добросовестно его исполнял.

— Ты все время прерываешь меня Вуди, пытаешься ответить на вопросы, которых я даже не задавал… — Рафферти тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — А мои вопросы касаются прежде всего возможностей и вероятностей. Ведь что-то в нашем мире всегда начинается определенным образом — особенно в условиях окончательной победы в войне, — затем плавно и логически становится чем-то иным, потом превращается в третье, четвертое, ну и так далее. Все логически и закономерно. Все взаимосвязано. Тогда Сицилия 1943-го стала всего лишь началом большого пути. И что, разве невозможно предположить, что на этом дорога не остановится? Что вместо этого она, как и все дороги, пойдет дальше, приводя нас к нынешнему концу, который является чем-то совершенно иным, чем начало.

— Иными словами, к новому, текущему заговору.

Рафферти пожал плечами.

— Вполне возможно опровергать конкретные специфические заговоры, но невозможно опровергать возможность каких-либо заговоров вообще.

Сначала Палмер хотел сказать что-нибудь в опровержение этого довольно туманного предположения о новом заговоре, более-менее конкретные признаки которого ни он сам, ни Рафферти, похоже, никогда не смогут описать или хотя бы отдаленно проследить, но затем махнул рукой и передумал. Ни к чему все это. И сам себе сказал: «А зачем мне, собственно, факты? Я не хочу даже слушать бредовые гипотезы такого блестящего параноика, как Джек Рафферти! Даже если он мне друг».

— Ладно, Вуди, проехали. Вон идет твоя красотка. С твоего позволения я замолкаю.

— Спасибо, Джек. С твоей стороны это очень любезно.

Рафферти похлопал его по плечу.

— Да, я понимаю твои чувства. Кому как не мне… — Он прервал себя и нахмурился. — И все-таки отвези свою банкирскую задницу в Нью-Йорк на ваш «пикник» в понедельник. Поверь, я бы никогда не простил себя, если бы не сказал тебе об этом.

Элеонора выглядела очень бледной, но, вернувшись к столу, вела себя вполне адекватно. Вудс помог ей сесть на стул.

— А знаешь, Джек тоже присоединился к хору желающих отправить меня в Нью-Йорк.

— Ты решил поехать? — слабым голосом спросила она.

— Но у меня в понедельник назначена важная встреча в Бонне.

— Отложи ее на несколько дней, — предложил Рафферти. — Не бойся, от этого никто не умрет.

Девушка взглянула на него снизу вверх, и в ее карих глазах можно было заметить явное беспокойство.

— Он твой друг, — сказала она. — Его следует послушать.

— Господи, вокруг только мои друзья. — Палмер сел на свой стул. — Похоже, у меня нет ни одного врага в этом чертовом перекошенном мире.

Палмер знал, что ему снится сон. Иначе было бы просто немыслимо, чтобы бригадный генерал в отставке Эдвард X. Хейген (Эдди), председатель Совета директоров компании «Массачусетс аэроспейс» и член Совета директоров «Юнайтед бэнк энд траст компании» (ЮБТК) расхаживал в двубортном белом пиджаке, белоснежной рубашке, белом галстуке, широкополой белой фетровой шляпе и шикарных черно-белых кожаных туфлях. Он только что закурил длинную толстую сигару, сделал страшное лицо и злобно прищурился, стараясь как можно больше походить на Эдварда Г. Робинсона. [56]