— Поговорим об этом у меня в кабинете, — высокомерно заявил он.

У него остались те же профессорские манеры. Он вынул из кармана смокинга ежедневник:

— На следующей неделе в Музее естественных наук. Пятница, в три часа. Не опаздывайте. — И помолчав, добавил: — Вы знаете, что я только что назначен директором музея?

Дрогон даже не дал Тренди поздравить его:

— Приносите вашу диссертацию. То, что вы сформулировали. Половину, как договаривались. Первый черновик ваших выводов.

Тренди не успел найти отговорку. Профессор ушел. Остался только запах одеколона — такой же тяжелый, как у Крузенбург.

Некоторое время Тренди стоял, не зная, что делать. Ему казалось, что все, находящиеся в зале, уставились на него. Никогда еще скелеты рыб не казались ему такими незначительными, как и коллекция телескопов, которой кардинал теперь хвастался перед своими гостями, чтобы избавиться от их вопросов о пророках и церковном соборе. Перед уходом Тренди захотел разгладить шарф. К нему прилипла длинная черная нитка, несомненно, вытянутая из платья дивы. Он старательно снимал ее, когда, за выставленными вдоль окон апельсиновыми деревьями, вдруг увидел Дракена. Тот направлялся прямо к нему. Тренди не знал, зачем. Однако музыкант шел нетвердым шагом, он был слишком возбужден, должно быть, выпил, по крайней мере, это уже не было возбуждение от выступления.

— Мне сказали, вы выставлялись вместе с Круз? — спросил Дракен, хихикая.

— Выставлялся? Нет, это она…

— Не возражайте, я ее знаю. И вас я видел. Она была очень красива сегодня вечером. Усталая, конечно. Это для нее ново. После свидания с вами она изнурена. — Дракен снова захихикал: — Тем лучше. Моя опера ее утомила. Мои маленькие «до» верхней октавы, мои длинные форшлаги, мои глиссандо, мой бедный друг! Но дело не только в музыке. Есть еще либретто. Роль трудная, театрально трудная. Только она может ее сыграть. Эта роль создана для нее. Только ей не нравится вмешательство Дрогона.

— Вы знаете Дрогона?

— Кто его не знает? Это наш новый Пик де ля Мирандоль. Он все знает, все понимает. Вы не читали его роман?

— Нет.

Дракен возмутился:

— Да вы что! «Безумная роскошь». Он рассказывает там о своих амурных приключениях. Под вымышленными именами, конечно. Но нам-то ясно, что это Круз, Барберини, Командор. Мы знаем их истории. Одно время Дрогон очень любил Альфаса и сильно страдал. Разумеется, это не целиком его роман. Сириус тоже приложил к этому руку. Сириус может все. К сожалению, он никогда не выходит из тени. Мы с Дрогоном предпочитаем свет. — Дракен вздохнул: — Прекрасный Альфас… В конце концов, тем хуже для него. И, разумеется, тем хуже для Дрогона. Это его ошибка. Если его вкусы…

— Как давно вы знакомы? — спросил Тренди.

— Да всю жизнь! Со времен Ирис, обручения. Он входил в банду и очень любил Командора в то время.

— А Командор?

— Видите ли, мой мальчик, Командор преклонялся только перед Ирис. К тому же совершенно обезумел от любви… Но у вас такой подавленный вид! Это Круз? Что она вам сделала?

— Ничего.

— Тогда в чем дело?

Дракен взял его за руку и больше не оставлял. На этот раз Тренди, похоже, заинтересовал музыканта.

— В том, что вы рассказали мне о Дрогоне.

— Как? Вы об этом не знали? Не хотите же вы сказать, что вы не знали про Альфаса…

— Да нет. Дело не в этом… Я не знал, что Дрогон пишет. Что он пишет что-то, кроме…

— Кроме своих научных работ? Мой дорогой, да он пишет обо всем! Он только что был назначен директором Музея естественных наук. В этом низменном мире он пользуется признанием! И эта опера, через неделю… Это слава, мой дорогой, настоящая слава. Настоящий Пик де ля Мирандоль, говорю вам. Он никогда не спит. Когда он не влюблен, когда не пишет — он в своей лаборатории. Со своими скелетами рыб. Это безумие, не правда ли? Его скелеты…

— Он не работает над скелетами! Он всегда интересовался только нервной системой. Он специализируется на нервной системе устриц.

— Вы ошибаетесь, мой мальчик. Я точно знаю. Он обещал нам, мне и Круз, сенсационное открытие в истории развития рыб. Он вот-вот добудет доказательства, почему эти несчастные животные умирают одно за другим — история деформированных позвоночников, берцовых костей, ключиц и чего-то там еще…

– У рыб нет берцовых костей и ключиц.

— Значит, это история грудных костей. Да нет, разумеется, вы правы, у них и этого нет. Во всяком случае, Дрогон совершил открытие. Он собирается опубликовать его в начале года… Если, конечно, мы все еще будем живы. Мой дорогой, вы же знаете, что нас ожидает.

Тренди поставил бокал. Ему показалось, что Барберини, продолжая разглагольствовать о своих телескопах, посматривает на него со все возрастающей иронией.

— Извините, — сказал Тренди. — Мне пора.

— Вы не пойдете в «Нефталис»? Пойдемте со мной. Берениса…

— Нет. Я устал.

— Вы ошибаетесь. Ночи становятся все более прекрасными. И то, что нас ожидает…

— Нас ничего не ожидает. Ничего и никто.

— Да нет, мой дорогой, ночь. Все время ночь. Но к делу… Вы будете встречаться с Круз?