Вилли медленно начал раздеваться.

Потом он лежал в постели, ожидая прихода жены. Он слышал звуки, хотя совсем слабые, но достаточно знакомые, чтобы поведать ему о происходящем. Скрипнула дверца шкафчика, там хранились тарелки для десерта. Стук ящика стола, перезвон ножей, вилок и ложек — это Хейди выбирала нож. Вилли вглядывался в темноту, его сердце чудовищно грохотало в тишине темной спальни.

Звуки ее шагов — она снова пересекла кухню, подошла к полке, на которую поставила пирог.

«Что он сделает с ней? Я стал тоньше… Гари превратился в животное, из шкуры которого выйдет пара добротных ботинок. Хопли стал человеком-пиццей. Что будет с ней?»

Доска на кухонном столе скрипнула, когда Хейди снова пересекла кухню. Он мысленно видел ее, с тарелкой в правой руке, сигаретой в левой… Видел кусок отрезанного пирога: вишни, лужица густого сока.

Вилли прислушался, ожидая слабого скрипа петель двери столовой, но их не было. Это не удивило его. Значит Хейди просто стоит у стола, глядит на дворик и поедает пирог экономными маленькими кусочками. Старая привычка. Вилли услышал скрежет вилки по тарелке.

А потом поймал себя на том, что едва не задремал.

«Заснуть? Нет, невозможно. Никто не сможет заснуть, убив человека». Но Вилли засыпал, хотя сквозь сон еще прислушивался к скрипу досок на кухне. Доски должны заскрипеть, когда Хейди вернется к раковине. Звук льющейся воды. Она моет тарелку. Ее шаги. Она прошлась по комнатам, выставляя термостаты и выключая свет, проверяя систему сигнализации, установленную у входной двери — ритуал белого народа из города.

Вилли лежал в постели, ожидая скрипа кухонной доски, а потом он оказался за своим столом в кабинете городка Джубили, в Аризоне, где занимался юридической практикой последние шесть лет. Вот как все просто. Он жил там вместе с дочерью и занимался практикой, которую называл «дерьмом корпораций», чтобы заработать денег на пропитание.

В те времена их жизнь была очень проста. Старые дни: гараж на две машины, садовник три раза в неделю, налоги двадцать пять тысяч долларов в год — все в далеком прошлом. Вилли не тосковал по всему этому. Тогда он занимался делами, которые могли появиться в городке, и лишь изредка выезжал в Юму или Феникс, но такое случалось редко.

Тогда они жили прекрасной жизнь, все шло замечательно, потому что обеспечить себя и своих близких — в этом все дело.

Тут Вилли услышал стук в дверь своего кабинета, встал из-за стола, повернулся и увидел Линду, стоящую на пороге, а нос у Линды исчез. Нет, не исчез. Он был в ее правой руке, вместо того, чтобы быть на лице. Из темной дыры над ее ртом капала кровь.

— Я не понимаю, папочка, — начала она гнусавым голосом.

— Он просто взял и отвалился.

Вилли проснулся, размахивая в воздухе кулаками, отбиваясь от ужасного сновидения. Рядом с ним Хейди вздыхала во сне, повернувшись на левый бок и закутавшись одеялом.

Понемногу Вилли стал возвращаться к реальности. Он снова был в Фэрвью. Яркие лучи утра текли через окна. Вилли взглянул на часы и увидел, что было 6.25. В вазе на столике стояло шесть роз.

Он встал с постели, снял с крючка халат и прошелся в ванную. Там, включив душ, он повесил халат на дверь, заметив, что Хейди купила новый халат — симпатичный синий халат. Он встал на весы и увидел, что набрал еще фунт, вошел в душ и начал мыться с тщательностью, вынужденный намыливать все части тела, ополаскивая, потом снова намыливал.

«Я должен следить за своим весом, — думал он. — Когда ее не станет, я не хочу быть таким же жирным, как раньше».

Он вытерся полотенцем, надел халат и стал возле двери, внимательно разглядывая новый халат Хейди. Протянув руку, он пощупал подкладку пальцами. Халат выглядел новым, но почему-то казался знакомым.

«Она просто купила себе новый халат, который напоминал бы ей о старом, — подумал Вилли. — Человеческая изобретательность не идет никогда дальше этого, друзья. В конце концов, мы просто повторяемся, а итог всегда остается тем же».

В голове Вилли раздался голос Хьюстона:

— Не боится только тот, кто умирает молодым.

Хейди:

— Ради бога, Вилли, не смотри на меня так! Это невыносимо!

Леда:

— Он похож на аллигатора… На что-то выползшее из болота и обрядившееся в человеческие одежды.

Хопли:

— Вы задерживаетесь, надеясь, что в этот, может быть, единственный раз, восторжествует справедливость, мгновение правосудия, которое искупит унижения всей жизни.

Вилли пощупал голубой нейлон, и жуткая мысль появилась у него в голове. Он вспомнил свой сон. Линда в дверях кабинета. Кровавая дыра на ее лице. Этот халат… он не выглядел знакомым, потому что что-то похожее когда-то было у Хейды. У Линды такой халат был совсем недавно.

Вилли повернулся и открыл ящичек справа от раковины. Там лежала щетка для волос с надписью: «Линда». Черные волосы на гребенке.

Словно человек, идущий во сне, Вилли спустился вниз к ее комнате.

«Кочующее племя всегда готово на такие вещи, мой друг, для того оно и существует».