— Знаешь, да? — сказала она потом. — Что с Сашей…

— Знаю, — подтвердил Лёнчик.

— И какое это имеет значение: разошлись, не разошлись?

— Ну-у… вообще, — уклонился от ответа Лёнчик.

— До этого, — ответила Жанна. — У нас вообще не получилось… с самого начала.

— Почему у вас не получилось? — осмелился Лёнчик на новый вопрос.

— Разные, наверное, потому что были. — Жанну, похоже, ничуть не сердили его вопросы. — Я студентка, он рабочий. Никаких общих интересов. Я больше никогда в жизни такого себе не позволю. У мужа с женой должен быть один уровень. Если у нее высшее образование, то и у мужа непременно.

Она говорила, аккуратно подбирая слова, будто дополнительно отделяла себя таким образом от Сасы-Масы, проводила между ним и собой черту — и показывала это Лёнчику. В Лёнчике все возликовало. Огненное кольцо вокруг Жанны сжалось и потухло. Теперь к ней можно было приближаться сколь угодно близко — на сколько она позволит. И у него было чувство: она позволит . Конечно, не сразу, не сегодня. Может быть, завтра. А не завтра, так послезавтра…

Но все произошло именно сегодня. Жанна опустилась на стул, посидела немного, поднялась и, постояв некоторое время, снова села.

— Что-то меня ноги не держат, — проговорила она, улыбаясь извиняющейся улыбкой.

— Тебе, может, лечь? — предложил Лёнчик. Без всякой задней мысли в тот миг.

— Ты думаешь? — протянула она.

Он лег поверх одеяла на кровать с ней рядом, выставив наружу ноги в ботинках, спустя какую-нибудь минуту, как легла она. Жанна не протестовала. Напротив, ее рука оказалась у него на затылке, и пальцы принялись перебирать его отросшие за последние месяцы волосы. Лёнчик подцепил носком одного ботинка каблук другого, стащил с ноги, и тот с громким стуком упал на пол. Жанна как ничего не услышала. На стук второго ботинка Жанна среагировала.

— Запри дверь, — проговорила она, закрывая глаза. До этого глаза у нее были открыты, и она безотрывно смотрела на него. — Там в замке ключ.

Когда Лёнчик, молниеносным движением сделав два оборота ключом, рванул от двери обратно, Жанна, сев на постели, снимала халат. Ремень, китель, брюки Лёнчик сбросил с себя, пока преодолевал расстояние до кровати. Остались еще позорные белые солдатские кальсоны на завязках, но их он стаскивал, уже лежа рядом с Жанной под одеялом.

— Подожди. Не торопись, подожди, — говорила она ему, но он торопился, он спешил: он хотел поскорее, побыстрее забыть эти три года, изгнать их из себя, вытолкнуть, и Жанна помогала ему в этом, как он помогал ей все эти армейские годы, сочиняя статьи для ее дурацкой стенгазеты и посылая их письмами…

Вот лихо, что свернул в их двор, вся в ореоле счастливого блаженства, провеяла мысль, когда он снова просто лежал рядом с Жанной. Что за причина привела его во двор дома-пилы, Лёнчик уже не помнил.

Жанна зашевелилась, повернулась на бок, к нему лицом, приподнялась на локте и, вытребовав его взгляд, шумно подышала носом.

— А у меня носик разложило, — сказала она. Лисья ее улыбка была полна ликования. — Спокойно дышу. Какой ты лекарь! — Положила на него свою ногу, протиснулась коленом между его коленями и так, ее нога между его ногами, легла на него. — Полечишь еще?

Невесомая тяжесть ее тела мгновенно заставила Лёнчика ощутить готовность лечить ее и лечить.

— Давай полечимся, — одним движением перекатил он ее по кровати, оказавшись над нею.

И так они лечились и лечились, потеряв всякий счет времени, засыпая и просыпаясь, поднялись раз, кое-как одевшись, подсели к столу со следами завтрака, съели по нескольку бутербродов с заветревшими колбасой и сыром, запивая холодным чаем прямо из заварочного чайника, и снова отправились в постель лечиться. Время напомнило о себе громким стуком квартирной двери, тяжелыми шагами, донесшимися из коридора, мужским голосом, сообщавшим там кому-то, что он пришел.

— Ой, дядя Костя уже с работы пришел, смена закончилась, сейчас мама с Викой вернутся! — Жанну подбросило на постели, она соскочила с кровати, натянула на себя халат и принялась носиться по комнате, лихорадочно разыскивая свою одежду. — Вставай, вставай! — на бегу приказала она Лёнчику. — Одевайся! Скорее!

Первым появился Вика. Но появился он не меньше чем через четверть часа после возвращения соседа, и к его приходу Лёнчик с Жанной успели и одеться, и застелить постель, и проветрить комнату, и даже привести в порядок стол, так что стол встретил Вику блистающей невинной голизной и чистой клеенкой, насухо протертой тряпкой.

Вика, однако, проник в их тайну почти сразу. Распахнул дверь, увидел Лёнчика и, остолбенев на мгновение, бросился к нему, стал обнимать, выкрикивать слова поздравления, а когда наобнимались, накричались, посмотрел, отстранившись, на Лёнчика таким взглядом — Лёнчик понял: Вика их заподозрил. А там, еще чуть погодя, Вика и просек. Должно быть, по тому, как Лёнчик с Жанной держались друг с другом, как разговаривали, переглядывались. Жанна вышла из комнаты, отправившись на кухню ставить на огонь чайник, он проводил ее полным значения взглядом, хмыкнул и, повернувшись к Лёнчику, с вопросом во взгляде, звучно хлестнул сложенными вместе указательным и средним пальцами правой руки по большому пальцу левой — как плетью, что означало: отодрал? Лёнчик уклончиво пожал плечами. Он не был уверен, что Жанна хотела бы его признания.