— Капитан Кабрильо, мы собираемся выслать к вам группу для опроса экипажа вашего судна о произошедшем. Капитаны «Саги» и «Эгги Джонстона» уже согласились. Вертолет добе­рется до вас за двадцать минут. Если же у вас нет посадочной площадки, то через два часа прибудет крейсер «Порт-Ройял».

— При всем уважении, капитан Мартин, никто из моих лю­дей ничего не видел. Сам я спал, а дежурный у нас без одного глаза, а на второй слеп.

Голос Мартина зазвучал строже.

— Капитан, надеюсь, нет нужды напоминать вам, что войска Коалиции в этих водах имеют полное право осматривать каж­дый корабль в Персидском заливе. Из вежливости я назвал это просьбой, но это не что иное, как приказ. Приказ оставаться на месте и ожидать прибытия наших людей.

Хуан понимал, как на них давят сверху для борьбы с возмож­ными террористами, чтобы не дать им использовать залив в ка­честве маршрута для переправы бойцов и оружия, но позволить им перевернуть все на «Орегоне» вверх дном он ни в коем слу­чае не мог. Коррумпированных чиновников зарубежных портов запросто можно отговорить от обыска полуразвалившегося су­денышка, но с американской армией такие шутки не прокатят.

— Прошу прощения. — Хуан прикрыл микрофон рукой и подозвал Хали Касима. — Свяжись с Оверхольтом. Введи его в курс дела, и пусть он снимет с нас этих ребят. Эрик, азимут 105, скорость 18 узлов, вперед. — Он убрал руку от микрофо­на. — Да-да, капитан. Посадить вертолет у нас негде, так что вам придется выслать группу с «Порт-Ройала».

— Так-то лучше, капитан. Группа прибудет к одиннадцати часам.

— Мы осветим вам дорогу, — протянул Хуан, отключился и обвел взглядом своих подчиненных. — Делайте ваши ставки, господа. Победителю — двадцатку!

Все прекрасно поняли, что он имеет в виду.

— Перезвонят через десять минут, — предположил Хали.

— Даю пять, — ответила Линда.

— Они там по локоть в дерьме, — заметил Марк, — им пона­добится не меньше получаса, чтобы заметить нас.

— А я с Линдой, — поддержал Эрик, — пять минут. Выигрыш пополам.

Хуан взглянул на Макса:

— Ваша ставка, сэр?

Секунду-другую Макс безучастно смотрел в потолок, затем опустил глаза на Кабрильо и произнес:

— Вот сейчас.

— Срань господня! — воскликнул Хали. — Он прав! Мартин снова на линии.

— Соединяй, — приказал Хуан.

— Капитан Кабрильо, последнее предупреждение, — Мар­тин явно говорил сквозь стиснутые зубы, — если вы немедленно не остановитесь, я прикажу «Викингам» открыть огонь по ко­раблю.

Еще как прикажет, подумал Кабрильо. Капитан уже поряд­ком надоел ему.

— Капитан, иранская подлодка только что пыталась уничто­жить доверху нагруженный супертанкер. Я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока нападут и на нас. Мы покинем зону ваше­го влияния прежде, чем ваши люди успеют добраться до нас, и с этим вы ничего не поделаете. Смиритесь.

— Вам… — Внезапно голос Мартина прервался. Через трид­цать секунд он снова вышел на связь. В его голосе зазвучало что-то новое, и Хуан не мог понять, что именно. Страх? Благо­говение? Уважение? Может, все сразу? — Капитан, вы можете беспрепятственно покидать залив.

Интересно, кому же позвонил Лэнгстон? Может, главноко­мандующему военно-морских операций или кому-то из Объ­единенного комитета? В любом случае здорово иметь связи в Вашингтоне.

— Я знал, что мы сможем договориться. Благодарю и желаю удачи. Да, кстати, там иранский «Палтус» идет ко дну, так что, если хотите осмотреть его, советую поторопиться. Конец связи.

Под подбородком Хуана возникла мясистая ладонь. Он вы­тащил бумажник и нехотя вложил в нее двадцатидолларовую купюру. Макс приложился носом к бумажке, будто к добротной сигаре.

— Как конфетку у ребенка отобрать.

— Тебе ли не знать, каково это. — Кабрильо поднялся на ноги. — Обожаю плотно позавтракать после славной битвы на море. Штурман, расчетное время прибытия до места встречи?

— Не раньше полуночи.

— Отлично, офицерский состав остается на посту. Я свяжусь с Лэнгстоном, поблагодарю его за помощь и объясню, почему мы доставим только одну торпеду.

Уходя, он выхватил двадцатку из руки Макса.

И будешь должен «Корпорации» еще 4 999 980 баксов за потраченную торпеду.

Резкий запах соли ударил в нос Джу­лии Хаксли, стоило ей открыть две­ри в балластную цистерну, по совместительству — плавательный бассейн. Размерами он не уступал олимпийскому, будучи дли­ной в пятьдесят метров, а вот дорожки было только две.

Сама Хаксли не была ярой фанаткой плавания, но четыре основных стиля она знала. Вольный стиль для скорости, брасс — для выносливости, плавание на спине — для поддержания тела на поверхности в движении, ну и баттерфляй — самый энер­гозатратный стиль. Невероятно тяжело совершать синхрон­ные мощные гребки обеими руками, приподнимать корпус над водой и делать стремительные рывки вперед. Она останови­лась у края бассейна, наблюдая за одинокой фигурой в воде, плывущей именно этим стилем. Он двигался, будто был рож­ден в воде, движения его были плавны и красивы; казалось, он ничуть не напрягался, легко подпрыгивая над водой, подобно дельфину.