– По-моему, это глупо, – озвучил он последнюю мысль, глядя на светящиеся окна дома, мимо которого мы проходили, – считать себя вампиром.

Мне стало любопытно.

– Ты думаешь?

– Точно! Можно играть в кого-то другого. Но быть уверенным, что ты на самом деле – вампир, странно. Тебе не кажется?

– Игра и реальность очень близки. – Я перешагнул через лужу, в которой отражался светящийся круг фонаря. – Ты бы удивился, если узнал, сколько людей хотят стать не тем, чем являются на самом деле. Им проще быть кем-то другим, нежели собой. Это уход от реальности, от собственного несовершенства.

Лориан подозрительно посмотрел на меня:

– Ты не психолог случайно?

– Я эмпат, ты же слышал.

– А тебя, значит, все устраивает в себе?

– Почему ты так решил?

– Выглядишь очень довольным, благополучным. И ощущение от тебя такое же. Человек, у которого все отлично.

– В твоем голосе слышится ехидство.

Он улыбнулся:

– Нет, я серьезно. Ты очень... – Лориан задумался, подбирая нужное определение. – Беспечный, что ли.

– Проблемы есть у всех. – Ответил я резковато.

Разговор о себе самом уже начал немного утомлять.

Но мальчишку это не смутило. Ему очень хотелось узнать: кто я такой, что у меня на уме, и каким образом мне удалось познакомиться «с самим Вэнсом»?!

– И какие у тебя проблемы?

– Недостаток общения.

От неожиданности он едва не споткнулся:

– Это у тебя недостаток общения?!

В душе у него мелькнуло не очень приятное чувство. Подозрение, что я «выпендриваюсь» и набиваю себе цену.

– Очень многие хотят быть не тем, кем являются. Изображают не то, что испытывают на самом деле. А я улавливаю их подлинные чувства. И знаешь, как редко удается встретить человека, у которого внешние и внутренние эмоции совпадают?

Лориан нахмурился, машинально звякая мелочью в кармане куртки:

– Ты чувствуешь это, потому что эмпат?

В его голосе звучало некоторое сомнение. Он еще не до конца поверил в мои редкие психические способности.

– Да. С тобой, например, мне общаться легко. Ты говоришь то, что чувствуешь. У меня нет ощущения постоянного раздвоения, когда человек улыбается тебе, а сам испытывает глубокое отвращение.

Подросток наклонил голову, глядя себе под ноги, засунул руки глубже в карманы. Задумался. Принял мое объяснение:

– Но ведь многие понимают, когда им врут или лицемерят. И для этого вовсе не нужно обладать какими-то особыми способностями.

– Понимают. Но не чувствуют, как я.

Мальчишка кивнул. Его не задело, не покоробило мое признание собственной уникальности.

– А где ты работаешь? То есть твоя работа как-то связана с твоими способностями?

– Я консультант в одной... фирме. – Даже не соврал.

Просто упростил до человеческого уровня понимания свое занятие.

– Ясно. – На самом деле ему было совсем не ясно, кого и для чего я консультирую, но он посчитал невежливым расспрашивать дальше.

Следующие пять минут мы шли молча. Каждый из нас думал о своем, не испытывая ни малейшего желания посвящать в эти мысли другого. Вышли на Кутузовский проспект. Здесь дул сильный, порывистый ветер. В разрывах облаков проглядывали куски черного неба. Звезд не было видно, их затмевали огни реклам. По дороге мчались машины, с гладких полированных боков срывалась дождевая пыль.

– Тебе куда? – спросил Лориан, имея в виду метро.

– Серая ветка.

– Дать тебе номер моего телефона? А то Вэнс не успел.

– Говори, я запомню. И запиши тогда мой.

Он полез в карман, вытащил блестящий новенький сотовый, нажал на несколько кнопок, продиктовал свой телефон, сохранил «мою» запись.

– Ну что? Счастливо, Лориан.

– Пока. Спасибо большое за Гемрана.

– Не за что, – повторил я ответ Вэнса.

Я шел вдоль Дмитровского шоссе, рассматривая спешащих навстречу прохожих. Усталые, сосредоточенные, хмурые, счастливые, равнодушные, заинтересованные лица. Если бы я не умел защищаться, они смели бы меня потоком своих мыслей и эмоций.

Мне нравилось бродить по городу, среди людей. Не глядя «выхватывать» человека из толпы и читать его эмоции, видеть мир, окрашенный его чувствами. Для одного ночь была черной, враждебной, холодной. Для другого – мистической и романтичной. Для третьего – временем суток, которое нужно тратить только на сон или секс.

Я поднялся по узкой лестнице на железнодорожный мост. Облокотился о перила, глядя на шоссе и пролетающие подо мной редкие автомобили. За спиной, грохоча и обдавая жаром, пронеслась электричка. Железные ограждения затряслись, передавая вибрацию моим ладоням.