— Да?! — сразу поверила я и подумала о диссидентских проделках.

— Я, к примеру, знаю, какой у тебя размер лифчика и трусиков.

Тут мое лицо вообще залилось краской. Откровенно говоря, я и сама не знала, что какого размера. Мама покупала на глаз, а трусы размерами S/M/L продавались только в туалете на Столешниках или с рук спекулянтов. Лифчиков в таких комплектах не было.

— Вы знаете, я больше думаю о своем будущем, о профессии. Мне хочется приносить радость людям и реализовать все свои дарования.

Драматург зычно рассмеялся и похлопал в ладоши.

— Браво! Ответ как на комсомольском собрании. Ты меня слушай! Только я могу научить тебя правильно жить и найти свое место в обществе.

— Но причем здесь размер моих трусиков? — искала я логику.

Даже в темноте я разглядела ироничные мудрые глаза драматурга.

— Хочешь, я научу тебя целоваться? — вдруг предложил он.

— Нет, — быстро ответила я и вскочила. — Я не хочу, чтобы вы учили меня целоваться.

— Вот как? — искренне удивился драматург. — Отчего же?

— Потому что вы старый, а мне нравятся молодые. Или чуть постарше меня. Вот вам сколько лет?

— Сорок девять, — быстро ответил драматург и сел.

Ну вот так всегда! Как только хотят уменьшить возраст, сразу сбрасывают единицу от юбилея. Тоже мне писатель, мог хотя бы сочинить, что ему сорок восемь.

Драматург загрустил, но ненадолго.

— В моей новой пьесе есть эпизодическая роль. Конечно, роль небольшая, но очень важная в концепции произведения. Молоденькая девушка влюбляется в немолодого писателя и сбегает к нему от своего парня. Ты же актриса — сможешь сыграть?

Меня аж подбросило! Ух ты, играть в театре? А разве можно без образования?

— Детка, было бы мое желание! Режиссер мой друг, для него не составит труда взять в спектакль студентку.

— Но я не учусь в театральном. Честно говоря, у меня вообще другие планы. Я хочу в музыкальное училище поступать. Хотите я спою?

Драматург вздохнул, лег на топчан, заложив руки вместо подушки, и закрыл глаза.

— Вот до чего я дожила, Григо-орий! — затрубила я оперным голосом.

Дядя удивленно открыл глаза и уставился на меня.

Я так и знала, что он удивится! Думал, сейчас про «миллион алых роз» услышит, а я ему арию Любаши для меццо-сопрано из оперы «Царская невеста».

— Господь тебя осу-дит, осу-дит за меня-я, — пела я в полный голос, наслаждаясь чистым морским воздухом, который заполнял мои легкие.

Драматург внимательно слушал, потом встал и подошел.

— Тебе надо поступать в музыкальное заведение. Зачем ты тратишь время в сомнительных конторах и в праздности? Поступай и даже не думай!

Да, ему легко говорить, когда у него уже все позади. А моя мама считает, что сначала нужно научиться работать, чтобы содержать себя. А потом уж можно осваивать любую профессию для души. Правда, на вокальное конкурс огромный…

— У тебя хороший голос. Советую, сразу, как вернешься в Москву, немедленно иди в консерваторию и поступай. Станешь звездой оперной сцены, я уже старенький, наверное, буду… («Как будто сейчас ты молодой», — отметила я.) И вот однажды подойду я к тебе после концерта в зале Чайковского и скажу: «Вы меня не помните? Это я дал вам совет поступать в консерваторию!» — Драматург ласково глядел на меня, словно дожидался, что я сейчас на шею ему брошусь от благодарности.

Вот что меня всегда раздражает — это советы. Стоит какой-нибудь мозгляк престарелый, сам насосанный как комар, а перед ним девчонка без связей, без денег, без надежды. А он вместо помощи советы раздает. И еще благодарности ждет, первооткрыватель хренов…

— Ты сама всего добьешься, — словно услышал мои мысли драматург. — У тебя сила воли есть. А вот подружка твоя — неправильная девочка. Поверь моему опытному взгляду. Не общайся с ней, найди себе целеустремленную подругу.

Вот тут я разозлилась! Кто он такой, чтобы учить меня, с кем дружить? Тоже мне, папа нашелся!

— У меня отличная подруга! Не надо про нее гадости говорить. Если б не она, сидеть мне сейчас в пыльном райкоме и постановления печатать. Знаете, как шея болит после восьми часов работы? Не знаете!

Драматург обрадовался:

— Я делаю потрясающие массажи! Ложись скорее на лежак — нужно снять напряжение с воротниковой зоны.

Вот зачем я ему сказала, что шея болит? Теперь он опять начнет приставать своими руками.

Но поскольку мама учила меня слушаться старших, я легла ничком на топчан и свернула голову в бок, как сломанная кукла.

— Если хочешь настоящий массаж, то я должен сесть на тебя. Не бойся, я легкий, не раздавлю.

Как будто в этом дело! Я вообще не хочу, чтобы этот старик усаживался на меня. Жила без массажей девятнадцать лет, и ничего себе, шея поворачивается.