«Школа воинствующего большевизма» породила комсомольских вожаков — алчных шустрых номенклатурщиков. Вот из них впоследствии и вышли профессиональные комсомольцы, циничные шакалы с высшим образованием, откосившие от армии. Освобожденные комсомольские секретари работой не были обременены и основной своей задачей считали наполнение собственного кармана. На идеологию им было глубоко наплевать, но на рожон никто не лез, просто, тихо подсмеиваясь, лепили собственный капитал.

Танин муж, который, к слову, носил фамилию Счастливый, наверное, таковым и был. Конфликты обходил, старшим угождал, а Таню, возможно, любил. Ведь если партия прикажет — комсомол ответит «есть»! Вот счастливый муж и старался оправдать оказанное доверие.

Короче, раунд борьбы «кто в доме хозяин» прошел с явным преимуществом слабого пола.

Без скандала Татьяна улетела в Баку.

Часто в жизни так и бывает — придумаешь себе историю, а она сбывается наяву.

Когда Танька самозабвенно врала про командировку, она и не предполагала, что в самой народной редакции многонационального творчества действительно шла масштабная подготовка к фестивалю танца в Баку. Таньке лишь оставалось присоединиться к съемочной группе. Естественно, за свой счет. Никто не возражал, потому что «молодой контингент» рассматривался как амурный релакс в свободное от работы время. Тем более даже командировочных платить не нужно — все сама, сама.

Съемочная группа приземлилась на военном аэродроме Кала в тридцати километрах от Баку. Это было сделано в целях экономии на билетах — съемочную группу прихватили в самолет вместе с ценными грузами еды и шмоток.

Весь коллектив заселился в центральную гостиницу «Азербайджан». Танька взяла себе отдельный номер и, только выйдя на балкон, поняла, что случилось. Первый раз в жизни она, инкубаторский цыпленок, отбилась от родительской опеки и. наплевав на мужа, совершила непостижимое!

Она стояла на мелком балконе, перила которого были ей до колен, и с восхищением смотрела на море. Все заграничные курорты, куда возил ее муж и родители, не шли ни в какое сравнение с этим морем. Это было особенное море. Она сама приехала в чужой край, где ее никто не ждал. И. вдыхая нефтяной запах Каспийского моря, поскуливала от радости свободы и приближающейся встречи с Мухаммедом.

Коллектив дружно собирался внизу, чтобы затяжным походом в гостиничный ресторан отметить усталость, но Танька демонстративно прошла мимо на улицу, лишь загадочно улыбнулась. Хозяин-барин. Кто платит — тот и по городу гуляет.

Как могут сравниться эти линялые операторы и суетливые режиссеришки с ее парнем! Пусть они варятся в своем узком кругу, обсуждая, кто с кем спит и сколько платят в других редакциях. У Таньки своя дорога — в старый город.

По средневековым улочкам, мощенным камнем, девушка вошла во внутреннюю часть Ичери Шехер.

Дворец Ширваншахов. минарет и самая высокая башня, которую, наверное, в ее честь назвали Девичьей, потому что легенда о башне, которую наизусть выучила Татьяна, повторяла историю ее и Мухаммеда. Ну, правда, с той маленькой разницей, что в истории шах влюблялся в дочь и хотел на ней жениться. А дочь, спасая свою честь, бросилась с этой башни в море и разбилась. «Камень девственницы» прозвали в народе то место, где погибла честная девушка. К нему непорочные невесты и по сей день кладут белые цветы. Благо цветы в Баку дешевые, да и легенда правдоподобная. С родным-то отцом! Это вообще никуда не годится. Ладно, там жених старый, богатый и дряхлый — еще можно как-то рассматривать. Но с папашей под венец? Позорный инцест.

Таня тоже купила цветы, хотя в ее истории она не лишилась девственности лишь потому, что так захотел «извращенец» Мухаммед.

Не станем пересказывать юность Татьяны и детально описывать, как из нее ваяли совершенную женщину. Если бы тогда родители узнали, что она вытворяла, то наверняка «скульптору» оторвали бы руки. Но не пойман — не вор. и Мухаммед благополучно отбыл к себе на родину, внеся в биографию поэтессы Тани деликатную историю о несчастной любви с открытым финалом.

Обычно мужчины запоминают женщину, которая ему «не дала». В случае с Танькой произошло наоборот. Мухаммед стал ее навязчивой песней аксакала — без конца и все о том же.

Вот уж поистине сладостные мгновения — представлять близость с мужчиной, который был рядом и остался недоступен. Танька, словно мазохистка, жаждала новых страданий — она болела Мухаммедом, его пренебрежением, его жестокостью. Твердо решила — хоть из-под земли, но она выроет его и заставит любить себя. Даже если ради этого придется драться с его женой.

Во внутреннем дворе сидели и резались в нарды мужчины. Кучками грудились над деревянными досками и шумно реагировали на игру.

— Баилово? Ну да, тебе сюда, — на русском языке ответил участковый милиционер, показывая рукой прямо. — Ты кого ищешь?

— Спасибо! Я по номеру дома найду! — лучезарно поблагодарила Танька и заспешила вверх по мощеной улице с низкими балконами, до которых можно было дотянуться рукой.

— Лучше по фамилии, проще будет, — порекомендовал участковый и подошел к игрокам.

Татьяна поднялась в гору и наугад зашла в следующий двор — там тоже мужчины играли в нарды.

На одной из построек она углядела какую-то бумажку с фамилиями.

— Расписание. — прочла вслух Таня.

Под заголовком шли фамилии семей: Гасанов. Мамедов. Акопов. Гаджиев. Саркисян. Кац. Для чего этот список, Таня не поняла, поэтому обратилась к двум женщинам, тут же неподалеку стиравшим белье.