— Не допущу этого" повторил Майкл. — Я его первый убью, Клер, я не шучу.

Она не хотела смерти Мирнина, но почувствовала себя лучше, рассказав друзьям. Майкл был душкой почти всегда, но правда заключалась в том, что было что-то холодное внутри негои это не из-за того, что его сердце не билось. Это было что-то еще. Что-то темное.

В основном это не показывалось.

Иногда она была благодарна этому.

— Шейн опаздывает, — сказала Ева, сменив тему. — Где это Мистер Барбекю?

— Работает допоздна, — ответила Клэр. — Кто-то отменил ночную смену, так что ему пришлось работать, обслуживать обеды. Он сказал, что все в порядке, он мог бы использовать сверхурочные. И он не хотел, чтобы вы называли его Мистером Барбекю, знаете.

— Ты когда-нибудь видела, как он режет мясо? Он, как художник нарезки. И нож у него длиннее, чем моя рука. Ну, точно, Мистер Барбекю.

Они обсуждали это долго, а Майкл оставался в стороне от этого, потягивая из своей спортивной бутылки — вероятно — кровь, пока Ева готовила бутерброды и они ели холодный, и несколько слащавый, ужин. После этого, Клер суетится вокруг, слишком возбужденная, чтобы учиться, ожидая Шейна, пока Ева, наконец, не огрызнулась на нее за постоянный топот и передвижение вещей, и она поднялась в свою комнату.

Повинуясь импульсу, она не пошла туда; она остановилась в коридоре, протянула руку, и нашла скрытую защелку тайной комнаты. Панель со щелчком открылась, и она вошла в комнату и закрыла дверь за собой. Ручки не было с этой стороны, но все в порядке; она знала, где был выход. Она взбежала по узкой лестнице и вышла в темной, пыльной комнате, которая, они всегда полагали, была убежищем Амелии, когда она когда-то жила в этом доме. Комната была похожа на нее, так или иначе — старая Викторианская мебель, гобелены, разноцветные лампы Тиффани, наверное, стоили целое состояние. Здесь всегда была немного холодно, по какой-то причине. Клер растянулась на старом вельветовом диване, уставившись в потолок, и думал о том, сколько раз она приходила сюда с Шейном. Это было их личное место, где они могли бы просто уйти от всего, и одеяло, наброшенное на спинку, пахло им. Она натянула его на себя и улыбнулась, чувствуя, что призрак Шейна был здесь, с ней, прижимаясь ближе.

Она понятия не имела, что она заснула, а затем ей показалось, что она спит, потому что кто-то прикасался к ней. Не приставал к ней или что-то подобное, только кончиком пальца, спускаясь вниз по ее щеке, по губам… медленно, нежный вид ласк.

Она открыла глаза, чтобы увидеть, что Шейн присел на корточки рядом с ней. Его волосы были — как обычно — спутанными, спускающимися по его лицу, и он пах, как барбекю и древесный дым, и его улыбка была самой красивой вещью, которую она когда-либо видела.

— Эй, соня, — сказал он. — Сейчас три часа утра. Ева подумала, что вампиры украл тебя, но это только потому, что ты не застилала свою постель с утра. Я думаю, что я оказываю дурное влияние.

Ее губы приоткрылись, и его палец замер там, очерчивая ее рот медленно. Она ничего не говорила. Егоулыбка стала еще шире.

— Скучала по мне?

— Нет, — сказала она. — Я хотела немного покоя и тишины. Я даже не знала, что ты уехал.

Он схватился руками за свою грудь, будто она ранила его, и упал на пол. Клер скатилась с дивана на него сверху, но он отказывался открывать глаза, пока она поцеловала его, долго и тщательно. Она облизнула губы, когда отстранилась.

— Мммм, барбекю.

— Голодна?

— Ева принесла сэндвичи.

Шейн состроил гримасу.

— Да, рад, что я пропустил это. Но я, вообще-то, говорю не о полуночных закусках.

— Мальчики. Это все о чем вы думаете?

— О полуночных закусках?

— Это то, как классные парни называют это в настоящее время?

Он рассмеялся, и она почувствовала рокот сквозь ее кожу. Шейн не часто смеялся, за исключением случаев, когда они были вместе; она любила свет в его карих глазах, и его озорную улыбку, сворачивающуюся в уголках.

— Хотел бы я знать, — сказал он. — Я никогда не был одним из классных парней.

— Всё это дерьмо собачье.

— Следите за языком, Мисс Дэнверс. Ой, подождите, дерьмо — это мое дурное влияние.

Она опустила свою голову вниз, приложив ухо к его груди, прислушиваясь к шуму его дыхание.

— Скажи мне, каким ты был в школе.

— Зачем?

— Потому что я ее пропустила.

— Ты не много потеряла, — сказал он. — Я и Майки пережили многое. Он был Мистером Популярность, ты знаешь, но очень застенчивым. Девочки, девочки, девочки, но он был вполне разборчив. По крайней мере, до нашего выпускного года.

— Что произошло в ваш выпускной год? — спросила она прежде, чем подумала.

Пальцы Шейна продолжали гладить ее по волосам, пока он говорил:

— Дом сгорел, моя сестра Алиса умерла, моя семья отправилась в бега. Так что я не знаю, каким Майки был последние два года в школе. Мы захватили кое-что, когда я вернулся, но это было уже не то. Что-то с ним случилось. Чертовски уверен, что-то случилось со мной. Ты знаешь. — Он пожал плечами, даже с ее весом на нем, да и к тому же, она не слишком тяжелая, а он был сильным парнем. — Здесь не так много, что можно рассказать обо мне. Я был довольно скучным идиотом.