– Давай лучше в кафе зайдём? Я...хотел бы поговорить.

– Хорошо, я не против, - кажется, Макс был удивлён тем, что я не стала строить из себя оскорблённую невинность.

Когда пятнадцать минут спустя мы сидели в кафе и уже сделали заказ, Максим заговорил.

– Тася, я...

– Если ты хотел извиниться, то не стоит, - пробормотала я, сложив руки домиком и уткнувшись в них подбородком.
– Мне просто интересно, я тебе хоть немного нравилась?

– Да!
– ответ, пожалуй, был слишком поспешен и Макс это понял.
– Ты такая милая, симпатичная, добрая...

– Как жаль, что зовут меня не Оксана. А то могло бы что-то и выйти, да?
– прозвучало несколько грубо, но к чему церемонии? Макс уже начал меня раздражать. Зачем подходить ко мне спустя месяц? Я уже убедилась в том, что он не тот, кем я его себе представляла. И настоящий Макс мне не очень-то нравился.

– Тася, мне, правда, жаль...

– Ладно. Проехали. Лучше скажи, у вас всё срослось с той Оксаной?

– Она очень сложный человек и мы...временами встречаемся.

– Когда ей того хочется, - догадалась я.
– Будь настойчивее, Максим, девушкам, такие, кажется, нравятся.

– Кажется?
– не понял Макс, - Ты же тоже девушка.

– Ну, вкус у меня странный, так что по мне судить остальных не надо.
– разумеется очень странный вкус. Я втюрилась в Борисыча спустя полгода после того, как это сделали все остальные девушки.

– Так странно, что ты не злишься, не закатываешь истерик...

– Не знаю, какая там твоя Оксана, но я точно не такая. Всё уже закончилось, зачем мне в чём-то тебя обвинять?
– я задумалась.
– Но если только чуточку, для успокоения самолюбия, - я рассмеялась и Максим тоже.

– Какая же ты всё-таки замечательная, - стыдливо вздохнул Сурков. А я подумала, что, наверное, не такая уж и замечательная, если он предпочел мне другую. Хотя, ведь все мы любим сложности и больше всего хотим то, что так трудно получить.

– А давай-ка лучше прекратим говорить о том, какие мы с тобой замечательные, а просто поедим мороженого? На улице жуткая жара и это то, что мне сейчас нужно.

– Да, конечно!
– радостно воскликнул Максим. Всё-таки не такой уж он и плохой, просто запутался...Ведь ему явно стало легче от того, что я его простила. А я, кажется, действительно простила.

Домой я вернулась только ближе к вечеру. В кафе мы с Сурковым просидели ещё час, и я уже хотела отправляться домой, но мне позвонил знакомый и позвал купаться в фонтанах. А почему бы и не поднять себе настроение? Да и давно я не с кем из своих многочисленных знакомых не общалась...Мой мир словно сомкнулся на Инга-Борисыч-Ник-Макс.

В итоге, довольная и наполовину мокрая, я вернулась домой около девяти часов вечера. Судя по тому, что дверь была не заперта, мама была дома. И сколько бы раз я ей не говорила, что дверь подъезда не помеха для маньяков, она лишь отмахивалась и заявляла, что она любого маньяка запугает.

Разувшись и мельком взглянув в зеркало (и ужаснувшись размазанной туши), я потопала на кухню, чтобы чем-нибудь подзаправить организм. А там был сюрприз. Большой такой, размером со шкаф, и восседал этот сюрприз за нашим кухонным столом и ел мамину стряпню.

– Э...мам?
– тихо позвала я. Видимо, маньяки, всё-таки дошли до нашей квартиры и мама решила закормить их до смерти. Хотя этого здоровяка, наверное, даже мамин фирменный баклажановый (или несъедобный, как я его называю) пирог не возьмёт.

– О, Тася пришла!
– улыбнулась мама, обняв меня за плечи.

– Это кто?
– прошептала я, уставившись на незваного (званого?) гостя.

– Ооо, это...- мне показалось, или мама покраснела? Моя мама, которая сама смутит кого угодно, но останется невозмутимой?
– Это Леонид. Он к нам зашёл чайку попить.

– Да вижу, - хмыкнула я, посмотрев в тарелку Леонида, наполненную супом.

– Лёня, это Тася...

– Твоя мама много о тебе говорит.
– голос у мужчины был прокуренным.
– Очень приятно познакомиться, - он сделал попытку улыбнуться, но как-то не очень вышло, и поэтому просто кивнул.

– Здрасти, - я сделала какой-то совершенно непонятный даже мне самой жест рукой и медленно двинулась к холодильнику. А то вдруг наброситься, если я сделаю резкое движение?

– Садись кушать, - мама явно чувствовала себя неловко. И это понятно почему. Она ещё ни разу меня не с кем не знакомила. Это, разумеется, не значит, что у неё после отца не было мужчин...Но до такого не доходило. Да и я была бы менее удивлена увидев на кухне того же Борисыча, а не этот шкаф.

– Ага, - пробормотала я.