Шрифт:
Четыре круга лошади прошли не спеша, вровень. Борьба началась с пятого круга. Гнедой вдруг метнулся вперед, намного увеличив разрыв. Зрители неистовствовали, шум и крики нарастали. Я больше наблюдал за Эрнепес-баем и Ораз-баем, чем за лошадьми. По лицам обоих чувствовалось, что в их душе буря, особенно не мог сдержать себя Ораз-бай. Он весь дрожал. Не мог даже спокойно наблюдать за скачкой, иногда, приподняв веки, бросал взгляд на скачущих лошадей и тут же опять опускал голову. Эрнепес-бай был спокойнее, он, то поднимая, то ставя пиалу на ковер, не отрывал глаз от лошадей.
К концу пятого круга скачка пошла всерьез. Иылдырым быстро догнал гнедого, метнул в него пылью из-под копыт и оставил далеко позади себя. Эрнепес-бай, не удержавшись, заметил по адресу Ораз-бая:
— Бай! Смотри, где остался твой конь!
Ораз-бай тяжело поднял голову и сердито посмотрел на своего соперника, но на лошадей смотреть не стал.
Эрпепес-бай все больше возбуждался:
— Вот так жеребец… Всем бы такими быть… Смотри, как стелется!
Глашатай подкидывал вверх свой тельпек [42] и ликовал.
42
Tельпек — туркменская папаха.
Но на середине последнего круга Мелекушу как будто прибавилось сил. В одно мгновение он обошел гнедого и приблизился к Иылдырыму. Эрнепес-бай побледнел. Сидящие вокруг Ораз-бая зашумели, молодой джигит в красном халате и белой папахе, привстав на колени, крикнул:
— Отец! Смотри, Мелекуш догоняет! Йылдырыма догнал… Смотри!
Ораз-бай не поднял головы, ответил дрогнувшим голосом:
— Потяни меня за полу халата, когда лошади приблизятся к финишу, сынок!
В этот момент Мелекуш догнал и Йылдырыма, показалось, что он и его обгонит. Зрители прямо обезумели, из-за невообразимого гама невозможно было расслышать слов соседа.
Наездник, скакавший на Йылдырыме, начал стегать его плетью. Но не отставал от него и соперник. Два коня, словно в одной запряжке, шли рядом. Сын Ораз-бая потянул отца за полу:
— Отец! Пришли!
Ораз-бай вскочил на ноги, словно на него кто-то напал, и вдруг гаркнул во всю глотку:
— Бей сильнее!
В этот миг лошади, как вихрь, пронеслись мимо нас.
Невозможно было понять, какая из них раньше миновала черту финиша.
Но Эрнепес-бай все равно торжествующе воскликнул:
— Йылдырым взял… Нечего и говорить!
— Что-о? — Казалось, к горлу Ораз-бая приставили нож. — Ты знаешь что, бай… Ты не поступай по пословице: «Трус спешит вперед».
— А чего мне бояться? — Эрнепес-бай тоже повысил голос. — Еще не родился такой, который мог бы испугать меня! Кто ты, чтобы угрожать мне?
— Ты не задирайся!
— А что ты мне сделаешь?
Казалось, Ораз-бай без дальних слов кинется на Эрнепес-бая. Но, видимо, сообразив, что ему в таком случае несдобровать, он с трудом подавил свой гнев. Перевел дыхание и обратился к окружающим:
— Сарыки, выходи!
Призыв полетел из уст в уста и в считанные секунды разошелся по всей площади. Вскоре десятки всадников выделились из толпы и, собравшись в сторонке, замерли в ожидании нового приказа.
Окружающие начали уговаривать Эрнепес-бая и Ораз-бая прекратить ссору. Глашатай со слезами в голосе кричал:
— Прошу, ага… Не превращайте праздник в похороны… Не сталкивайте людей… Продам все, что имею, и сам отдам верблюда. Не делайте зла… Побойтесь бога!
Уговоры не помогли. Яростно сжимая плеть, Ораз-бай выкрикнул:
— Если ты так смел, собери своих всадников и приходи послезавтра в долину. Там я тебе покажу, что сделаю. Не придешь, — значит, ты трус!
Он вспрыгнул на коня, которого подвел к нему сын, и ускакал.
Эрнепес-бай кричал вдогонку:
— Приду! Непременно приду! Собери всех своих сарыков… И теке… [43] Я покажу вам, кто такие эрсаринцы!
Глашатай в отчаянии швырнул свой тельпек на землю и сердито пробормотал:
— Не дай бог никому такой радости!
43
Теке, текинцы — одно из туркменских племен.
15
Когда до древнего Балха оставалось с полсотни километров, караван встретили в пустыне представители бухарского правительства. Здесь у них был перевалочный пункт, отсюда грузы переправляли по Амударье дальше, в Бухару. Капитан Дейли спросил, почему не перевозят грузы через Термез. Бухарец насмешливо ответил:
— В Термезе — железная дорога. А где железная дорога, там большевики. Разве можно идти с таким грузом туда, где большевики?
Весь смысл иронии бухарца мы оценили позднее. Хотя города Новая Бухара, Чарджуй, Керки и Термез и входили в состав Бухарского эмирата, в действительности же они были в руках большевиков. В этих городах железнодорожники, создав Советы, взяли всю власть в свои руки. Несмотря на это, мы решили ехать через Термез, а по пути заглянуть в Мазари-Шериф.