— Не вычислят? — переспросила она. — В таком виде?

Я же понял, что хочу ее, когда она смерила пренебрежительным взглядом мой «выходной» наряд. Бетти была драгоценнейшим из сокровищ этого дома, и во мне сработал рефлекс закоренелого воришки: я хотел присвоить ее и утвердить свое превосходство над розоволицыми ломаками с делаными манерами, которых она позвала на свой день рождения.

— А в чем дело? Что не так с нашими тряпками? — возмутился Реми. — Они фирменные, по полтиннику за штуку!

Бетти едва заметно улыбнулась, но глаз не отвела.

Я понял, что в ее отношении нет ни капли враждебности. Только желание утвердиться.

— Ну да, мы из разных миров, — признал я. — Для нашего мы отлично одеты. А в вашем… кажемся белыми воронами. Если хотите, чтобы мы ушли, проблем не будет.

Мой мягкий тон и сговорчивость удивили Бетти, мгновение она колебалась, глядя мне в глаза и оценивая намерения.

— Знаете что, если обещаете вести себя прилично, оставайтесь, — наконец решила она. — Можете выпить по стаканчику и вызвать техпомощь.

— Техпомощь? — шепотом изумился Реми. — Сказала бы еще — такси!

— Не тревожьтесь, мы хорошие ребята, — ответил я.

— И никогда не покушаемся на собственность тех, кто приглашает нас в гости, — счел нужным добавить Набиль.

— Да, мы тоже получили кое-какое воспитание, — вмешался я, чтобы перевести его слова в шутку.

Бетти сдвинула брови и скорчила очаровательную гримаску на манер голливудских актрис, которые на пресс-конференции смеются любой шутке журналистов.

— Что у вас за банда? — спросила она.

— Банда друзей, поклявшихся до конца дней относиться друг к другу по-братски, — с вызовом бросил Витто, обняв нас с Реми за плечи огромными лапищами.

— Очень трогательно… — кратко прокомментировала Бетти, и я различил в ее голосе не только насмешку, но и интерес.

Она оставила нас и вернулась к гостям. Мы пили и обсуждали их тряпки и манеру танцевать, их спесь и красоту некоторых девушек. Как только зазвучали первые аккорды рока, мои друзья бросились приглашать тех, кого заранее высмотрели. Возник момент неловкости, девицы колебались, их кавалеры злобно на нас поглядывали, но достаточно было согласиться одной, самой отчаянной, и ее примеру последовали остальные.

Реми, Бартоло, Набиль и Витто мгновенно стали королями танцпола, другие пары почувствовали себя смешными (некоторые именно так и выглядели) и образовали вокруг них круг. Этот танец стал суператтракционом, что явно обрадовало Бетти, и она подошла ко мне.

— Не хотите меня пригласить?

Контраст между претенциозным «выканьем» и банальностью предложения показался мне старомодным и прекрасным. Я привык общаться с девушками, которые не стеснялись в выражениях, всем тыкали и не гнушались крепкого словца.

— Не танцую, мне очень жаль, — ответил я.

— Хоть попытайтесь, мне ужасно хочется танцевать! — Бетти прикинулась обиженной и надула губки, как маленькая девочка.

— В танцах я не силен; зато умираю от желания заняться с вами любовью. Но вы вряд ли согласитесь.

Она расхохоталась, и ее смех уподобился сладкому вину, согревшему мне душу и тело. Я жаждал взять ее лицо в свои ладони и коснуться губами ее губ. Я хотел владеть этим смехом, этим ртом и этими глазами. Во мне открылась какая-то дверца, и свежий воздух прогнал все наносное, обнажив мою истинную натуру. Я понял, что создан для любви и уже никогда об этом не забуду.

— Элизабет! — представилась она и протянула руку.

— Даниель, — ответил я, схватил Бетти в охапку и притянул к себе.

— Вы торопитесь, — шепнула она, когда мы оказались лицом к лицу друг с другом.

— Проблема в том, что я не знаю, как себя с вами вести: впервые в жизни знакомлюсь с Элизабет, хотя Бетти встречал — и не одну.

— А знаете, я терпеть не могу свое имя, — доверительным тоном сообщила она. — Бетти? Мне нравится!

Она со мной кокетничала.

— И я впервые выкаю девушке, которая мне нравится, — признался я. — У нас мало общего, но нас друг к другу… тянет.

— Какое самомнение! Вы всегда так прямолинейны?

— Частенько. Но тут особый случай. Если не скажу, что чувствую, упущу свой шанс: как только вечер закончится, вы вернетесь в свой мир, к вашим друзьям и забудете обо мне.

— Кто знает? — рассмеялась она.

Ее вопрос прозвучал как обещание.

— Алло, кто говорит?

Его голос нисколько не изменился, как будто время над ним не властно, я словно наяву вижу его лицо, каким оно было двадцать лет назад.