– Квариоль квариолем, но… телеграмма – это, полковник, мастерский ход, – решительно запротестовал НД.

Я не мог не присоединиться к его мнению.

– Может, так, а может, и нет, – подшучивал мой бесценный шеф, раскуривая трубку. – Кстати, вы уже видели мои марки с рыбами?

Полковник вынул из стола конверт и, словно заядлый коллекционер, разложил перед нами дюжину марок с изображением рыб.

– На днях в коллекции доктора Кригера я видел финских «Лососей» и чилийского «Угря», – заметил НД.

– Да? А как их можно достать?

– Ну, если бы мне достали «Спутников»… – ответил НД.

К столу подошел майор Ковальский.

– Могу обменять на «Лайкул, выпущенную в Румынии. У меня есть марки двух цветов, – предложил он.

– А у меня, – Емёла полез в боковой карман, – есть парочка болгарских марок «Мечта».

Начался шумный обмен, пошли в ход увеличительные стекла, зубцемеры, пинцеты…

Я отошел в сторону.

Стало ясно, что свое отставание в области марок необходимо срочно ликвидировать.

Великолепный механизм «Нортона» пробил два часа, когда НД, уже в моем кабинете, положил мне на стол акт повторного вскрытия трупов.

– Это понадобится прокуратуре для прекращения следствия, – сказал НД. – Со студентом-медиком я тоже поговорил. В тот день он, как обычно, поехал к коллекционеру. Тот впустил его в квартиру, и студент сделал укол… Уже уложив шприц в чемодан, студент вдруг заметил, что с пациентом что-то неладно: опершись ладонью о стеклянную дверь шкафа, он медленно опускался на пол. Конечно, студент перепугался и наклонился над лежащим. Через несколько секунд он убедился, что коллекционер мертв. Уйдя из виллы, студент придумал историю о неизвестном враче, телефонном звонке и тому подобный вздор… Он не знал, да и не мог знать о том, как может подействовать квариоль в соединении со строфантином.

– И все-таки он должен ответить за ложные показания!

– Да, но он поступил так потому, что хотел избежать вызовов на допросы, что помешало бы ему сдать последний экзамен. Экзамен он сдал и сегодня сам пришел ко мне.

– Это вовсе его не оправдывает.

– Конечно, нет. Но подумай, что было бы, попади он в руки молодого или неопытного прокурора… Как ты думаешь, что в общественном плане может иметь большую ценность: то, что он сдал последний экзамен, или то, что он отсидит после всего этого в тюрьме?

В последнем, конечно, смысла не было.

Мы помолчали.

– Послушай, Глеб, – заговорил НД. – Не мог бы ты в конце концов отстать от Олеся?

– А в чем дело?

– Видишь ли, из-за тебя Олесь продал свою автомашину и вообще сел на мель по крайней мере на пару лет!

– Ничего не понимаю… При чем здесь я? Ты случайно не бредишь?

– Ты послал к нему Юзека? Ты дал ему адрес Олеся?

– Я… Юзек стибрил что-нибудь в доме или…

– Хуже! – мрачно прервал НД. – Марка на конверте, который принес Юзек, является уникальной. Это единственная известная в настоящее время марка «За лот» с полиграфической ошибкой. Центральная часть марки была отпечатана вверх ногами. Олесь – человек честный, он заплатил Юзеку, вернее, его родителям столько, сколько она стоит. Клуб филателистов оценил уникат в сто пятьдесят тысяч злотых. Впрочем, Олесь считает, что ты, прислав Юзека, теперь с ним в расчете. И ты больше не должен устраивать ему ужин.

– Мог бы не покупать! – заметил я.

– Да! Легко сказать… А если бы тебе подвернулась такая оказия, ты не купил бы?

Он встал, потянулся, зевнул и, скептически улыбаясь, захлопнул за собой дверь.