— И сейчас живут?

— И сейчас.

— Значит, мой котенок…

— С ним все в порядке, поверь.

Это именно то, что хочет слышать Габриель. Голос Фэл такой же мягкий и прохладный, как и ладони, которыми она обнимает его за плечи. Голос Фэл струится подобно водопаду, под него просто необходимо встать, чтобы ловить капли пересохшими губами. Габриелю хочется плакать, но больше — смеяться: смех облегчения, вот как это называется. До чего же замечательно, что появился кто-то, кто снял с Габриеля всякую ответственность, утешил его и успокоил.

В знак благодарности Габриель просит Фэл рассказать о пульсарах: они много сложнее, чем ему представлялось, не косматые и не хвостатые.

Фэл изо всех сил старается быть понятной и доступной, «пульсары — это космические источники импульсного электромагнитного излучения, — говорит она, — большинство пульсаров излучает в радиодиапазоне от метровых до сантиметровых волн».

Радиопульсары отождествляются с быстро вращающимися нейтронными звездами.

И еще что-то про оптический, рентгеновский и гамма-диапазон и про конус, в котором генерируется излучение.

— Пульсары — самая интересная вещь на свете, — не слишком уверенно заявляет Фэл. — Будешь писать мне письма?

— Письма?

— Ну да. Я люблю получать письма. А ты?

До сегодняшнего дня Габриель ни с кем не состоял в переписке, он и понятия не имеет, как это делается.

— Твой отец писал мне письма. Они были забавными. Иногда он такое придумает, что я хохочу до упаду сутки напролет.

— А про меня он писал?

— Конечно! Не было ни одного письма, в котором бы ты не упоминался…

— А я? О чем должен писать я?

— О чем угодно. О том, как ты живешь. И что делаешь.

— Про школу тоже можно писать?

— Если посчитаешь нужным.

— Там не очень интересно.

— Тогда не пиши.

— А если и в жизни ничего интересного не происходит?

Фэл похожа на маленький заводик по производству телячьих нежностей: она ласково ерошит Габриелю волосы и целует в обе щеки и еще в подбородок, «никогда так не говори, дорогой мой! Жизнь не может быть неинтересной, нужно только присмотреться повнимательнее. Ведь столько замечательных вещей вокруг!»

— Мороженое, — тут же вспоминает Габриель.

— Мороженое, да, — подтверждает Фэл. — Мороженое делает жизнь вкусной. Какая жизнь тебе понравилась бы больше — ореховая, ванильная или земляничная с добавлением киви?

— Мне нравится фисташковое… И чтоб оно слегка подтаяло.

— Отлично. Думай о жизни, как о фисташковом мороженом.

— Я попробую. Еще было бы здорово уплыть куда-нибудь.

— Здорово, да! Однажды я путешествовала на океанском лайнере.

— Не в Америку?

— Нет.

— А собираешься?

— Все рано или поздно собираются в Америку, — философски замечает Фэл. — Но я уже была там. Ездила в одну обсерваторию в Чили… Чили — тоже Америка, только Южная.

Габриель в курсе дела, он неоднократно видел Чили на карте, это очень узкая страна, похожая то ли на нож, то ли на морского угря. Она находится в спасительном отдалении от той Америки, в которой существуют банки, казино и черные костюмы с белыми шляпами и куда намылился Кинтеро с дружками. Вдруг Фэл взбредет голову поехать в ту Америку и она столкнется с Кинтеро? Габриеля почему-то совсем не привлекает подобная перспектива.

— А в большой Америке… Не Южной… Там есть обсерватории?

— Ну конечно. Там очень хорошие обсерватории.

— Но они ведь нисколько не лучше, чем та, в которой ты работаешь? Или та, в Чили… Ведь не лучше, правда?

— Мне трудно сравнивать. — Фэл вполне серьезно отнеслась к вопросу Габриеля. — Но говорят, что оборудование там первоклассное.

— «Говорят» — еще не значит, что так оно и есть.

— Какой же ты забавный! — Еще один повод растормошить и поцеловать Габриеля найден. — Тебе нравится фисташковое мороженое, но совсем не правится Америка, так?

— Думаю, что делать в Америке совершенно нечего, — мрачно произносит Габриель. — Если ты, конечно, не собираешься играть в казино или… Или грабить банки.

— Не собираюсь, честное слово! Но когда я говорила об океанском лайнере, я имела в виду обыкновенный круиз. Пять портов за десять дней, полный пансион и стюарды, похожие на римских легионеров, — все до единого. Я была туристкой.

— А я до сих пор никем не был. И нигде. Еще я люблю книги…

— Так я и думала. Ты — большой молодец.