То, что есть сейчас и было всегда, а именно — книги. Про книги он уже писал, повторяться не хочется. Но что еще связано с книгами?

Ага.

«Ты мог бы стать приличным писателем», говорит Фэл. «Большим писателем», говорит Фэл. А писатели нравятся девушкам даже больше, чем ученые. Что ж, попробуем еще раз.

Что он закончил?

Габриель — дипломированный радиоастроном, но вовремя понял, что радиоастрономия — не его призвание. Люди интересуют его гораздо больше, чем звезды и товары, им сопутствующие; он, прежде всего, хочет понять людей. Он хочет опуститься в глубины человеческой души и постараться зафиксировать малейшее ее движение. Он хочет максимально приблизиться к тайне бытия и прожить тысячу жизней вместо одной. Кто может сделать это, кроме писателя? Никто.

Если честно, я мечтаю о карьере профессионального писателя.

Такое признание не оставит равнодушной импульсивную Таню. Такое признание непременно ей понравится.

Габриель не совсем понимает, зачем ему нравиться Тане (очевидно, это как-то связано с поставками сигар), но лучше иметь ее в друзьях, пусть и виртуальных. По той же причине он отпускает бороду, вернее — забывает бриться и борода растет сама собой.

Получается неплохо.

Тане вовсе не обязательно знать о бороде, во всяком случае — в том ее виде, который имеется на сегодняшний день. Борода еще не приведена в соответствие и не синхронизирована с бородами Фиделя и Че, но и без того лицо Габриеля неожиданно приобрело так несвойственную ему твердость. И даже мужественность. Есть и другие положительные моменты: за бородой нужно худо-бедно ухаживать, а значит — чаще смотреться в зеркало.

Что он и делает.

Как предполагал Габриель, известие о том, что он — бывший радиоастроном, а в будущем еще и профессиональный писатель, потрясло Таню до глубины души. Она больше не сравнивает его с красавчиком Бандерасом — лысый подбородок, а сравнивает со стариной Хэмом, который, как известно, тоже жил на Кубе и тоже носил бороду. Габриелю хотелось бы избежать подобных сравнений, но все дело в том, что Таня — девушка и что ей — девятнадцать.

А юность всегда находится в плену романтических стереотипов.

Все последующие письма Тани начинаются с

Привет, мой Хэм!

где «мой» вовсе не означает виды кубинки на Габриеля, а лишь подчеркивает его статус не обремененного семьей, свободного человека, открытого для дружбы.

И в конце писем больше не стоит дурацкая приписка:

С наилучшими пожеланиями —

Таня Салседо

Она заменена гораздо более человечным:

Целую —

Таня

Слова — одни и те же, но всякий раз выглядят по-другому и вызывают вполне законный вопрос: как и куда именно целует Таня. В распоряжении Габриеля есть всего лишь одна фотография с лицом-полумесяцем — но и ее достаточно для воображения:

целоваться с такой красавицей, как Таня, должно быть, чертовски приятно.

А об остальном (что обычно следует после поцелуев) Габриель старается не думать: Таня слишком далеко.

Это не мешает ей делать Габриеля хуже, чем он есть. А именно: она вынуждает Габриеля врать о себе. Приложением к радиотелескопам он уже был, начинающим писателем — тоже, теперь пришел черед сказок о странствиях. Благо, путеводители по разным странам всегда под рукой, а есть еще экзотические романы великих под общим заголовком «иностранец в…» , где каждая фраза пропущена через сердце, а детали — всегда нетривиальны. Габриель начинает с Марокко, которое откуда-то неплохо знает.

Такое впечатление, что он бывал там и неоднократно. Касабланка (город), Ксар-эль-Кебир (еще один город), Кутубия (мечеть), Кенитра (еще один город и провинция с одноименным названием), Карауин (университет-мечеть), касба (крепость), кус-кус (блюдо), ковроткачество (народные ремесла), кайт (экстремальный вид спорта, распространенный на побережье).

«К» — одна из букв алфавита, но и на любую другую у Габриеля сыщется тьма марокканских впечатлений. Должно быть, это Христина, бывшая возлюбленная, вложила их в Габриелеву голову.

За Марокко приходит черед Португалии (когда-то там отдыхала Фэл) и Франции с Германией, откуда прибыл умопомрачительный саквояж Ульрики. Наверное, Фэл не так уж далека от истины: из него мог бы получиться приличный писатель, чье единственное отличие от плохого — достоверность лжи и ее безупречно-правдивый товарный вид. Вот и для Тани все написанное им —

абсолютная правда.

Она требует от Габриеля все новых и новых подробностей: мир так велик, а она еще нигде не успела побывать и ничего толком не видела. И пусть Габриель не думает, что у них на Кубе какие-то сложности со свободой передвижения, совсем нет, мы полностью открыты и всегда рады гостям.