А еще впечатляло обрамление стены. Марина не преувеличивала, отвалы земли, деревьев и всевозможного мусора вокруг нее были гигантскими. Они достигали трети высоты самой стены, а шириной были с километр, не меньше. Но самой впечатляющей деталью были, конечно, дома на вершине цилиндрической скалы. Издалека они казались рассыпанными кубиками детского конструктора, но ведь в глубине сознания все равно сидело четкое понимание, что это настоящие дома, и от этого понимания становилось не по себе.

Андрей сумел оторвать взгляд от нереального, жутковатого, но по-своему и красивого зрелища, только когда автобус притормозил и снова свернул с дороги. На этот раз и вовсе на грунтовку, явно не так давно проложенную грейдерами. Новая дорога шла на север, через лес, прямиком к стене. Теоретически стену можно было увидеть через переднее стекло, если пересесть ближе к проходу, но практически это было нереально. Колонна подняла пыль до небес, и еще минут десять автобус катился по грунтовке, как говорится, «по приборам». Но плохая видимость ничуть не смутила водителя, который, похоже, отлично знал и дорогу, и хронометраж. Будто на определенной секунде мысленного обратного отсчета водитель вывернул баранку влево и лихо объехал замершую впереди грузовую машину. В следующую секунду он ударил по тормозам, и автобус остановился ноздря в ноздрю с грузовиком. А еще через пару секунд слева с той же лихостью припарковался еще один автобус… и так далее. А чуть позже машины начали занимать второй ряд, третий…

Машины выстраивались на равнине, дальний край которой терялся в пыли. До полной остановки и построения колонны в три шеренги народ из машин не выпускали, поэтому осмотреться удалось позже, когда смолк гул моторов и осела пыль. В новом ракурсе стена выглядела грандиозной, а отвалы - ужасными. Ну, и впечатлял фронт работ, развернувшийся от места стоянки и погрузки до самой стены.

Десятки бульдозеров и прочих спецмашин на гусеничном ходу без устали расчищали широкий проход в отвалах, и тянули на равнину сотни тележек и прицепов с тысячами ящиков и мешков. На равнине десятки регулировщиков выстраивали тележки так, чтобы удобно было подъехать грузовикам и погрузчикам - по большей части складским карам и небольшим самогрузам.

На правой стороне равнины приютился небольшой палаточный городок с полевыми кухнями, а на левой дремали бензовозы и тарахтели дизель-электростанции. Они подзаряжали электрокары и подавали напряжение к прожекторам, расставленным по периметру равнины и вдоль прохода к стене.

Несмотря на разномастность техники, транспортно-погрузочный узел работал на удивление четко и слаженно, это было видно с первого взгляда. Хотелось даже сказать что-нибудь вроде «можем ведь, когда прижмет».

Выгрузка, построение и марш батальона добровольных спасателей к стене прошли без заминок. И вот когда Андрей очутился у самой стены, он понял, что удивляться сегодня ему придется с завидной регулярностью. Издалека он видел множество тросов, свисающих со стены, и держал в уме канатку, о которой говорили в лагере беженцев пацан и Марина, но то, что он увидел вблизи, превзошло все ожидания. Канатная дорога была настолько впечатляющей, что захватывало дух. Андрей видел десятки, а может, и сотни подъемников, блоков, бухты запасных тросов, платформы, вагончики, погрузчики, сотни поддонов с наспех прихваченным грузом. И все это обслуживали десятки человек технического персонала и тысячи эвакуируемых граждан, которые дожидались своих проводников.

Кстати, для пеших колонн беженцев сквозь отвалы был пробит отдельный коридор. Сейчас и в нем тарахтели бульдозеры, видимо, проводя расчистку после очередной подвижки скалы и окружающего ее безобразия. Но беженцы не скучали в ожидании. Почти всех мужчин привлекли к работе на погрузке, а женщин и детей отправили по следам бульдозеров, убирать мелкий мусор в эвакуационном коридоре.

И все пошли, никто даже не попытался отлынивать.
– Первая рота!
– крикнул капитан Белов.
– По одному, к подъемникам!

Для подъема спасателей использовались люльки, вроде тех, из которых моют окна высотных зданий, только больше, на восемь-десять человек.

– Еще три десятка прыжков, и амба, - заметил один из спасателей.
– Не хватит тросов.

– Тросов-то хватит, - возразил другой.
– Расчетную нагрузку на моторы и блоки превысим.

– Молчали бы, - морщась, сказал третий.
– Нахватались умных слов. Все нормально будет. Пусть хоть на три километра поднимется. И тросов хватит, и нагрузки.

– После километра штормить начнет даже при легком ветерке, - заметил еще один боец.
– Дунет и об стенку. Канатка ведь «мэйд он коленка». Слепили за неделю из того, что было.

– Не в этом дело. Натягивать тросы нельзя. Порвутся во время подвижки, если в натяг будут.

– Это понятно.

– А сейчас какая высота?
– поинтересовался Лунев.

– Семьсот, да?
– первый боец взглянул на третьего.

– Восемьсот четырнадцать на данную минуту.

– Минуту?

– До десяти подвижек в сутки, - пожал плечами боец.
– Бывало, что и вовсе ни одной, а бывало, что две-три укладывались в один час. Никакой системы. Так что тряхнуть может в любой момент. Молитесь, чтобы мы успели подняться. А если не успеем, держитесь крепче. Выпасть во время лифт-подвижки плевое дело.

Бойцы послушно взялись покрепче за поручни и замолчали, поглядывая вниз. Андрей тоже решил временно воздержаться от вопросов. Подъемник был уже на приличной высоте, и перед Луневым открылась достаточно информативная картина. Сверху были видны не только горы земли и обломки деревьев, но и груды хлама, железнодорожные вагоны, машины и фрагменты домов. При взгляде сверху почти все становилось понятно и без чужих пояснений. А то, что оставалось пока загадкой, получало расшифровку по мере подъема.