— Какая же ты наивная, — фыркнула Карла.

— А ты циничная, — вяло огрызнулась Иззи и высунула язык.

С прической тоже нужно было срочно что-то делать, и Марселло, один из любимых парикмахеров Иззи, хорошо знакомый ей по съемкам, пообещал привести в порядок ее волосы, если она приедет к нему в салон.

— Я вижу тебя в образе Одри Хепберн. Мне явился ее дух, — торжественно возвестил он, когда Иззи ввалилась в салон, успев к тому времени заехать домой переодеться и накраситься прямо в такси.

— Тогда заканчивай поскорее, — с мрачным видом сказала Иззи и села в кресло.

— Ладно, — послушно согласился Марселло.

Острым кончиком расчески он отделил прядь волос Иззи, словно не решался коснуться их рукой, и брезгливо скривился. Марселло был родом из Бруклина. На выпускном вечере в школе он пережил настоящую трагедию, когда его не выбрали королевой бала, и с тех самых пор неизменно находил утешение, разыгрывая роль королевы в изгнании.

— Забудем Одри. Я вижу перед собой… женщину, которая только что рылась в помойке в поисках еды и вдобавок вот уже месяц не мыла голову…

— Да-да, очень смешно, тебе давно пора открыть собственное шоу, Марселло. Мне через двадцать минут нужно срываться, чтобы успеть в «Плазу». Ты не мог бы для разнообразия войти в контакт с духом Иззи Силвер и придать ей чуть более симпатичный вид? Почему я должна быть похожа на кого-то другого?

— Таковы правила хорошего тона, моя сладкая. Ты же хочешь выглядеть стильно? — Марселло вздохнул и выразительно закатил глаза с видом мученика, которому в тысячный раз приходится объяснять, что земля круглая. — Никто не желает быть похожим на себя. Это слишком скучно. Зачем быть собой, когда намного интереснее быть другим?

— В том-то и беда, — горячо возразила Иззи. — Мода на этом и стоит. Все мы уверены, что недостаточно хороши, чтобы быть собой. Нам непременно нужно пахнуть, как кто-то еще, носить те же шмотки и создавать чужой образ.

— Ты, случаем, не перебрала? — Марселло вопросительно поднял брови. — Выпей двойной эспрессо, кофеин пойдет тебе на пользу, а мне будет проще работать с твоими волосами. Стиль — это прежде всего фантазия, милая. — Марселло нахмурился и принялся обрызгивать ее волосы какой-то липкой дрянью из баллончика с яростью садовника, обнаружившего колонию вредоносной тли в своем винограднике.

— А как же озоновый слой? — пискнула Иззи.

— Кого нынче волнует озоновый слой? — пробурчал сквозь зубы Марселло, продолжая свое черное дело. — Видела Бритни в «Инкуайрере»?

Они еще немного посплетничали, пока Иззи пила эспрессо, а Марселло колдовал над ее прической.

— Ну как? Нравится? — спросил он, закончив работу, и повернул второе зеркало так, чтобы Иззи могла увидеть свой затылок.

Он превратил ее кудряшки цвета карамели в пышное облако нежных локонов, которые красиво обрамляли лицо, придавай чертам мягкость. Немного подумав, Марселло отказался от Одри в пользу Мэрилин. Божественной Мэрилин в светло-каштановом исполнении.

— Чудесно! Вылитая кинозвезда. — Иззи состроила шутливую гримаску. — Точнее, старая, заезженная кляча, которая косит под звезду.

— Ты, кажется, говорила, что мне пора открывать собственное шоу? — ухмыльнулся Марселло. — Да ты сама прирожденная комедиантка.

Собравшаяся в «Плазе» публика настолько отличалась от ее привычного окружения, что Иззи растеряла все свое хваленое нью-йоркское хладнокровие. В молчаливом изумлении она разглядывала это диковинное собрание. В хорошо знакомом ей мире моды носили «Американ аппарел» в сочетании с какой-нибудь вещицей от Маккуина, и это считалось хорошим тоном. А здесь в одном месте были собраны бесчисленные шедевры самых высококлассных модельеров. Выглядело это чертовски странно.

Перед глазами Иззи мелькали одежда, драгоценности, туфли и сумочки настолько изысканные и шикарные, что их баснословную стоимость не обязательно было подчеркивать, выставляя напоказ известную марку — от них и так за версту разило деньгами. Изящно скрываемое богатство соседствовало здесь с кичливой роскошью. В зале было полно нуворишей, у которых каждая часть тела была обозначена каким-нибудь примечательным ярлыком, так и кричавшим: «Внимание, Томми Хилфигер! Майкл Коре! Донна Каран!»

Женщины таскали на себе бриллианты немыслимых размеров. Одного такого камешка Иззи с лихвой хватило бы, чтобы заплатить за квартиру на год вперед. Сумасшедшее число карат на одну единицу площади ошеломляло, но лицо Иззи оставалось бесстрастным.

Самая высокая и крупная девочка в школе при монастыре Пресвятого Сердца Иисуса в Тамарине давным-давно научилась владеть собой. Что бы ни происходило вокруг, Иззи казалась невозмутимой и равнодушной. Она никогда не вскидывала надменно голову и не задирала вверх подбородок, выражая презрение. Ей не было в этом нужды. Спокойная уверенность в себе облекала ее словно просторная долгополая мантия. Иззи величавым жестом запахивалась и небрежно расправляла воображаемые складки, давая понять всему миру, что она вполне довольна жизнью и неизменно готова к действию.