Некой Аннелизе из Ирландии мог быть кто угодно.

Убедившись, что повсюду в доме горит свет, Аннелизе включила компьютер, вышла на форум «Вязальщиц» и с изумлением перечитала свое последнее сообщение, написанное всего несколько дней назад. Оно поразило ее своей обыденностью.

Я уже наполовину связала розовую с серым сумочку. Получается очень красиво, жду не дождусь, когда закончу вязанье, не терпится посмотреть, как будет выглядеть шерсть в свалянном виде. Вчера вечером я до двенадцати сидела перед телевизором, переключала каналы и вязала. Краем глаза следила за тем, что происходит на экране. Посмотрела два фильма на медицинскую тему (я их раньше не видела) и любопытную передачу про искусственный остров у побережья Дубая; всё со спицами в руках. Хотелось бы поскорее закончить сумочку, но не знаю, как вязать цветок. У кого-нибудь есть идеи?

Аннелизе вспомнила тот вечер. Эдвард пошутил насчет ее маниакального увлечения вязанием и отправился спать, оставив ее перед телевизором с круговыми спицами в руках. Она тогда еще почувствовала себя немного виноватой, оттого что бедному Эдварду приходится одному ложиться в постель, как бывает у супругов, которые спят в раздельных спальнях.

Как мало она знала о своем муже.

Переживала, что отправила его в постель одного, а он, наверное, только рад был избавиться от нее.

На мгновение Аннелизе пронзила жгучая боль. Эдвард ушел. Бросил се ради Нелл. Она жила, не замечая, что творится у нее под носом. Гордилась своей интуицией и умудренностью. Ощущала свое единство со Вселенной. Какое нелепое заблуждение.

В чем же еще она ошибалась в жизни?

Внезапно Аннелизе поняла, что не в состоянии справиться с обрушившимся на нее горем. Сейчас она хотела лишь одного: чтобы боль хотя бы немного притупилась. Аннелизе дослала штопор и бутылку очень дорогого красного вина. Эдвард хранил его для особого случая.

— A-а, катись все к черту, — пробормотала она, наполняя вином большой бокал.

С бокалом в руке она уселась за свой ноутбук. Утешительно было думать о том, что огромное число людей по всему миру вот так же сидит в одиночестве у экранов компьютеров.

Вино обожгло ей горло. Оно показалось Аннелизе слишком терпким, но, пожалуй, это было как раз то, что нужно. Весь день у нее держался странный металлический привкус во рту. Вкус несчастья, не иначе. Она морщась прикончила бокал. Что делать, когда после тридцати лет брака тебя бросил муж? Интересно, есть ли у «Очумелых вязальщиц» какой-нибудь рецепт и на этот случай? Аннелизе зарегистрировалась на сайте пять месяцев назад и активно участвовала в форуме, но писала исключительно о вязании. Она целых три месяца трудилась над своей первой работой — затейливой фиолетовой сумочкой, расшитой цветами, и с воодушевлением обсуждала свое творение. Другие вязальщицы охотно рассказывали о себе на форуме, но Аннелизе не любила открывать душу даже перед близкими людьми. Теперь же, когда ей отчаянно хотелось поделиться своим горем, страдание оказалось слишком велико, чтобы выразить его словами.

Она просмотрела список новых сообщений на форуме. Мэри-Ли прислала фотографию изумительной кружевной шали с радужной отделкой. Аннелизе рассеянно взглянула на снимок, прикидывая, по силам ли ей самой такая виртуозная работа. С первой сумочкой пришлось повозиться, потому что она состояла из множества мелких деталей. Сама по себе вязка была несложной — никаких мудреных петель. Здесь требовались лишь усердие и кропотливость. Все детали вывязывались отдельно, потом их нужно было свалять (превратить шерсть в войлок) и аккуратно сшить вместе.

Лили очень понравилась сумочка.

— Какая чудесная вещица, — восхитилась она, когда Аннелизе принесла ей показать законченную работу во всей красе. — В молодости я любила вязать, но теперь, к сожалению, уже не могу. — Лили со вздохом посмотрела на свои искривленные артритом руки. — Вязание согревает душу.

— На самом деле я не умею вязать по-настоящему, — призналась Аннелизе. — Мне давно хочется набраться смелости и замахнуться на что-нибудь серьезное вроде свитера, но, боюсь, такая сложная вещь мне не по плечу.

— Аннелизе, тебе всегда удается все, что ты задумываешь, — улыбнулась Лили.

— А не слишком ли я старая, чтобы учиться?

Лили звонко рассмеялась в ответ.

— Учиться никогда не поздно, дорогая. Посмотри на меня, мне уже под девяносто, а я все учусь. Ты еще ребенок, Аннелизе. Как теперь говорят? Иззи мне как-то заявила… — Лили на мгновение задумалась. — Вспомнила: девяносто лет — это едва оперившиеся восемьдесят. Так что в свои пятьдесят шесть ты, считай, подросток. Главное, себя в этом убедить.

Аннелизе тяжело вздохнула. Придется и Лили рассказать об Эдварде.

Лили ничуть не походила на нежную малышку Бет, которую всегда следовало осторожно готовить к плохим новостям. Хрупкая и тщедушная с виду старушка обладала огромной внутренней силой, ее невозможно было смутить или обескуражить. В молодости Лили отличалась высоким ростом, а теперь стала сухонькой и маленькой, словно птичка, но ее мудрые васильково-синие глаза на морщинистом лице замечали все на свете. Годы иссушили тело Лили, но не ее дух. В свои девяносто лет эта удивительная женщина сохранила острый, проницательный ум и независимость суждений.