Шрифт:
Против фамилии Тани Савичевой значилось: «Прибыла 7 марта, выбыла 23 мая 1944 года в Шатков-скую районную больницу».
Так добрались по следу до больничного архива, а там — конец:
«Татьяна Николаевна Савичева скончалась 1 июля1944 года. Диагноз — туберкулез кишок».
Она скончалась ровно за месяц до бодрой директорской отписки.
Оставалось невыясненным, где похоронена Таня.
Анна Михайловна Журкина, бывшая санитарка Шатковской районной больницы, никуда из родного поселка не уезжала, так и жила себе там, где всю войну. Она и думать не думала, что хранит важную тайну, что ленинградская девочка, которая умерла на ее руках, стала всемирно известной. Анна Михайловна испытала радость и смущение, когда к ней пришли ребята.
— Хорошо, что меня застали. Я да больничный конюх только и знали, где предана земле бедняжка, а конюха давно уже нет. Последняя я свидетельница.
Она повела красных следопытов на местное кладбище.
— С конюхом вдвоем и схоронили. Вот здесь. Нет, не путаю. Она одна из всех ленинградских ребятишек померла в Шатках. Под этим бугорком и лежит она, Таня, Савичева по фамилии.
А через год, в мае 1972-го, в Шатках был торжественно открыт памятник. На лицевой стороне красной кирпичной стены разрушенного дома барельеф девочки с бантом и отлитые в металле блокнотные странички.
И были в тот день в Шатках брат и сестра Тани, Михаил Николаевич и Нина Николаевна.
Увенчанный красной звездой памятник установлен в нескольких шагах от могилы Тани. Надгробная плита с бронзовым барельефом в голубой гранитной нише появилась десять лет спустя.
На это сооружение пошли трудовые деньги ребят, девушек и юношей не только из Горьковской области. Со всех концов страны шли переводы на счет Шатковского райкома комсомола. Из Ленинграда, Москвы, из Белоруссии и Украины, даже из Совета Министров РСФСР.
Сейчас в Шатках целый мемориальный комплекс «Никто не забыт, ничто не забыто». Возведен он не только на народные средства, но и добровольным народным трудом.
Имя Тани стало бессмертным. «Таня», «Дневник Тани Савичевой» неразрывно связаны с трагедией блокадного Ленинграда.
На Нюрнбергском процессе, в суде над военными преступниками, звучали чудовищные числа. За 900 дней беспримерной жестокой блокады
«Немцы сбросили на Ленинград 107 000 фугасных и зажигательных бомб,150 000 тяжелых артиллерийских снарядов».
«От бомбежек и артиллерийского обстрела убито 16 747 и ранено 641 803 человек».
Сколько умерло на дорогах эвакуации и потом, в благополучном тылу, сколько ленинградцев все равно настигла блокадная смерть, — этого никто и не пытался выяснить, подсчитать невозможно.
Не вошла в статистику смерти и Таня Савичева, но ее блокадный дневник был свидетелем на Нюрнбергском процессе.
Все, все познается в сравнении. На Пискаревском мемориальном кладбище в Ленинграде — только на Пискаревском! — захоронено 470 000 жертв блокады. В Хиросиме и Нагасаки погибло от атомных взрывов 320 000.
Многотысячные числа смертей, как точно заметил немецкий классик, воспринимаются уже абстрактно, смерть одного человека — трагедия. Потому, очевидно, и производит такое неизгладимое впечатление фотокопия дневника Тани Савичевой втесном музее Пискаревского мемориала.
Имя Тани стало вечным. Весной 1980 года Международный планетарный центр утвердил названия новых планет, открытых советскими астрономами. Высокой небесной чести удостоилась и ленинградская девочка. Одна из малых планет так и названа — Таня.
1986–1989 гг.