— Император я, и ты не должен мне указывать, что я должен делать.

— Оставайтесь с вашим никуда не годным советчиком, если хотите, я же покидаю мои покои во дворце до тех пор, пока вы не прикажете мне вести наши войска к победе.

Сильно нервничая, Урхи-Тешшуб вышел из приемного зала.

— А ведь он кое в чем прав, — признал Хаттусили.

— Что ты хочешь сказать?

— Путухепа спрашивала совета у злых духов Ада.

— И каков был совет?

— Мы должны исправить неудачу при Кадеше.

— У тебя есть план действий?

— Он опасен, но я готов рискнуть.

— Ты — мой брат, Хаттусили, и твоя жизнь мне дорога.

— Я не думаю, что допустил какую-либо ошибку у Кадеша. Величие империи — моя самая главная забота. Я выполню то, что требуют боги зла.

Садовник Неджем, ставший земельным управителем при Рамзесе Великом, был также наставником его сына Ка. Очарованный способностями ребенка, Неджем давал ему возможность наслаждаться учебой и игрой.

Сановник и сын Фараона прекрасно ладили, и Рамзес поздравлял себя с выбором такого типа обучения. Но Неджем впервые почувствовал себя обязанным воспротивиться одному приказанию Рамзеса, зная, что такое неуважение может повлечь за собой большие неприятности.

— Ваше Величество…

— Слушаю тебя, мой милый Неджем.

— Речь идет о вашем сыне.

— Он готов?

— Да, но…

— Это испытание причинит ему вред?

— Нет, Ваше Величество, но…

— Тогда пусть немедленно придет.

— Несмотря на все мое уважение к вам, Ваше Величество, я не уверен, что такой маленький ребенок способен выдержать ту опасность, которой вы намерены его подвергнуть.

— Позволь мне судить об этом, Неджем.

— Опасность… Опасность велика!

— Ка должен отстаивать свой выбор жизненного пути, каким бы тот ни был. Он не похож на других детей.

Неджем понял, что его борьба бесполезна.

— Я иногда жалею, что это так, Ваше Величество.

В долине Дельты дул сильный и холодный ветер, но ему не удавалось разогнать большие черные грозовые тучи. Сидя за спиной своего отца на прекрасной серой лошади, Ка дрожал.

— Мне холодно, отец, нельзя ли ехать немного медленнее?

— Мы спешим.

— Куда ты меня везешь?

— Посмотреть на смерть.

— Прекрасную богиню Запада с такой нежной улыбкой?

— Нет, эта смерть — удел праведников. А ты еще не стал таковым.

— Но я хочу им стать!

— Ну что ж, преодолей первый этап.

Ка сжал зубы. Он никогда не разочарует своего отца.

Рамзес остановил лошадь возле одного канала, чье место слияния с Нилом было отмечено маленьким гранитным храмом. Место казалось тихим и умиротворенным.

— Смерть, она находится здесь?

— Внутри этого святилища, но если ты боишься, то не ходи туда.

Ка спрыгнул с лошади и вспомнил магические заклинания, выученные из сказок и предназначенные для предотвращения опасности. Он повернулся к отцу. Рамзес сидел, не шевелясь. Ка понял, что ему нечего ждать помощи от Фараона и что единственным выходом будет идти в храм.

Туча закрыла солнце, небо нахмурилось. Ребенок, колеблясь, прошел вперед и остановился на полдороги от своей цели. На тропинке чернильно-черная кобра с широкой головой и более одного метра длиной, казалось, решила напасть на него.

Оцепеневший от страха ребенок не решался бежать.

Кобра осмелела и стала приближаться к нему.

Она была готова вот-вот напасть на Ка. Бормоча старинные заклинания, спотыкаясь на каждом слове, мальчик закрыл глаза в тот момент, когда кобра отступила.

Палка с вилообразным концом прижала ее к земле.

— Эта смерть не для тебя, — заявил Сетау, — иди к своему отцу, малыш.

Ка посмотрел прямо в глаза Рамзесу.

— Кобра не укусила меня только потому, что я повторял магические заклинания… Я стану праведником, не так ли?

Сидя в удобном кресле и наслаждаясь нежным теплом зимнего солнца, золотившего деревья ее собственного сада, Туйя беседовала с высокой темноволосой женщиной, когда Рамзес пришел навестить ее.

— Долент! — воскликнул Фараон, узнав свою сестру.

— Не будь суров, — попросила Туйя, — ей надо многое тебе рассказать.

Долент с усталым и бледным лицом бросилась к ногам Рамзеса.

— Умоляю тебя, прости меня!

— Ты чувствуешь себя виноватой, Долент?

— Этот проклятый маг околдовал меня… Я считала, что он порядочный человек.