11 июля 1941 г. по приказу Жукова и Кузнецова флотилия была разделена на три отряда — Березинский (в его состав наряду с легкими силами вошли мониторы «Винница», «Витебск», «Житомир» и «Смоленск»), Припятский (монитор «Бобруйск») и Днепровский (мониторы «Левачев», «Флягин», «Жемчужин» и «Ростовцев»). Первые два отряда взаимодействовали с войсками Западного, а третий — Юго-Западного фронтов. То есть никаких проблем с превращением Пинской флотилиии обратно в Днепровскую не возникло. На Березине и Припяти остались только мониторы польской постройки. Фактически это означало восстановление статус-кво, мониторы экс-Днепровской флотилии заняли положенные им «чисто оборонительные» позиции на Днепре, экс-польские мониторы действовали на Березине и Припяти.

Маленькие, неказистые кораблики сыграли весомую роль в боевых действиях на рубежах Березины и Днепра. Как использовались мониторы против наступающих немцев, рисуют следующие примеры. 15 июля 1941 г. мониторы Березинского отряда «Винница», «Витебск» и «Житомир», двигаясь по реке, а также бронекатера своим мощным артиллерийским огнем поддерживали сухопутные части 2-й А, наступавшие вдоль правого берега Березины на Бобруйск. Контрудар приостановил наступление немцев, но 23 июля, подтянув подкрепления и наведя у села Паричи переправу, немецкие войска начали сосредоточивать силы для последующего наступления. Эту переправу необходимо было уничтожить, но огонь сухопутной артиллерии не достигал района переправы, а днем с воздуха ее надежно прикрывали зенитная артиллерия и авиация противника. И тогда выполнение задачи поручили морякам Березинского отряда. Операция началась вечером 26 июля. К 22 часам корабли заняли назначенную огневую позицию, а группы сопровождения — оборону на берегах. В 22.05 две 122-мм гаубицы монитора дали по мосту первый пристрелочный залп и тут же, получив поправки от корректировщиков, перешли к стрельбе на поражение. В течение нескольких минут обрушилось несколько пролетов моста, и движение по нему прекратилось. Спустя месяц «Смоленск» получил аналогичное задание: уничтожить шоссейный мост через Днепр у Окунинова, который не успели взорвать отступавшие сухопутные части. По этому мосту уже начали двигаться немецкие танки 11-й танковой дивизии, накапливаясь в междуречье Днепра и Десны для дальнейшего наступления на восток. Авиация не смогла уничтожить переправу, и командование Юго-Западного фронта возложило эту задачу на Пинскую флотилию. «Хотя бы ценой всей флотилии уничтожить Окуниновскую переправу», — говорилось в приказе. И моряки выполнили его. «Смоленск» с тремя канонерскими лодками вышел к мосту и интенсивным артиллерийским огнем повредил его.

Через два дня после этой операции, 25 августа, монитор «Смоленск» и канонерка «Верный» сорвали попытку немцев организовать переправу в Сухолучье, в 10–12 км ниже Окунинова: прежде чем подоспела вражеская авиация, советские корабли уничтожили артиллерийским огнем значительную часть переправочного парка. И хотя самолетам Люфтваффе удалось потопить канонерку «Верный», задача была выполнена. К 30 августа немцы заняли оба берега Днепра южнее устья Припяти на протяжении 60 км. Семь кораблей Березинского и Припятского отрядов решили с боем прорываться вниз по течению. Три корабля в ходе прорыва погибли, а четыре — мониторы «Левачев» и «Флягин», канонерка «Кремль» и госпитальное судно «Каманин» — прибыли в Киев. Остальные остались в зоне переправ и до конца поддерживали отход арьергардных частей. В числе этих кораблей был и самый деятельный из бывших польских мониторов, «Смоленск». Но днепровский рубеж пришлось оставить 11 сентября 1941 года, переправив на левый берег Десны последние части Красной Армии, экипаж «Смоленска» взорвал свой корабль и отошел на восток вместе с сухопутными войсками. Возможности «чисто оборонительной» Днепровской флотилии были не бесконечны.

История с двумя флотилиями высосана Владимиром Богдановичем из пальца от начала и до конца. Флотилия речных боевых кораблей была вполне универсальным средством ведения войны. У Дунайской флотилии изначально были оборонительные задачи. В наступательной операции Пинская флотилия могла двигатся по рекам Польши и Германии. В реальных оборонительных операциях Пинская флотилия в течение двух месяцев принимала активное и на общем фоне сравнительно эффективное участие в боевых действиях. Не всякий механизированный корпус удостоился упоминания в дневнике Гальдера, хотя большинство мехкорпусов по своей огневой мощи превосходили речную флотилию. Наконец, никаких специальных каналов для агрессивных действий речных мониторов не строили, Днепровско-Бугский канал ведет свою историю от XVIII столетия. Стыдно смотреть, на каком пустом месте Владимир Богданович построил теорию с далеко идущими выводами.

Историю техники у нас обычно пишут те, кто эту технику делал или был близок к ВПК. Они вполне логично объясняют наши технические решения, пути развития отечественной техники. Хотя помимо нашего национального пути могли быть и другие решения тех же задач, решения ничем не хуже, а порой и лучше и лежащие совершенно в другой плоскости. Недостатки этого подхода, поверхностное освещение иностранного опыта эксплуатирует Владимир Богданович. Как признак силы РККА и слабости вермахта выставляется и наличие в СССР большого количества легких плавающих танков и отсутствие таких танков в других странах. Вот что написано об этом в «Последней республике»: «И 4000 плавающих советских танков вычеркнули как старенькие. Во всем остальном мире ни одного плавающего танка нет, вот их-то наше Министерство обороны, видимо, и считает новенькими». В «Самоубийстве» плавающим танкам посвящено очень много места, видимо, за отсутствием у Владимира Богдановича других смелых теорий в области техники. Цитирую: «Высмеивать наш Т-37А — это примерно то же самое, что называть первый в мире советский искусственный спутник Земли легким и несовершенным… в ситуации, когда ни у кого в мире не было вообще никаких спутников». Над Т-37А нужно не смеяться, над ним нужно плакать. Возьмем конкретные примеры применения этих танков в финской войне. 142-я стрелковая дивизия, начало декабря 1939 года. Неподавленные огневые точки финнов не дали возможности навести понтонный мост, поэтому переправившиеся подразделения оказались без снабжения. Было решено отправить на плацдарм танки Т-37, но часть из них, ввиду сильного течения в протоке озера Суванто-ярви, вынуждены были вернуться обратно, а те, что добрались до противоположного берега, не смогли взобраться на ледяную кромку у берега из-за слабого мотора. Это неудивительно, мощность мотора была 42 л.с. Для сравнения: современный автомобиль «Фиат Уно» имеет двигатель мощностью 45 л.с. Вооружение танка, один пулемет 7,62-мм калибра, было слабым. Броневая защита не позволяла долго находиться под огнем стрелкового оружия противника. В ходе переправы три боевые машины затонули, похоронив в ледяной воде свои экипажи. То же самое произошло, когда в 90-й стрелковой дивизии попробовали применить плавающие танки при форсировании реки Вуоксен-Вирта в начале декабря 1939 г. Для поддержки плацдарма направили роту Т-37 339-го танкового батальона, но успеха они не имели: 5 танков застряли на подводных камнях и препятствиях у самого берега, один перевернулся, а два оставшихся не смогли выбраться на противоположный берег. В результате в дальнейшем от активного использования Т-37 в бою отказались, их использовали как пулемет на гусеницах для обороны штабов, иногда для связи. Д. Г. Павлов на совещании при ЦК ВКП(б) 14–17 апреля 1940 г., посвященном разбору Финской кампании, говорил: «…маломощные танки Т-37 не способны ходить по мало-мальской грязи». Комбриг Пшенников, командир 142-й сд, на том же совещании также был не в восторге от плавающих танков: «…танки Т-38 и Т-37 себя не оправдали». Речь шла о применении плавающих танков собственно в стрелковой дивизии. Читатель скажет: «Так это же зимой, в Финляндии!» В теплое время года были другие проблемы. Рассмотрим мнение танковых командиров о Т-37 и Т-38 по итогам боевых действий в Польше в сентябре 1939 г. В отчете о боевых действиях танковых войск Украинского фронта, подписанном комбригом Ю. Н. Федоренко, написано: «Танки Т-37 — во время передвижения по пересеченной местности, особенно после дождя, танки Т-37 не поспевали даже за пехотой». Боевые качества плавающих танков как средства разведки командир 22-й танковой бригады Белорусского фронта И. В. Лазарев охарактеризовал так: «Танки Т-38 совершенно не отвечали возложенной на них задаче проведения разведки. На протяжении всей операции эти машины оказывались позади Т-26. На разведку приходилось отправлять исключительно Т-26, что приводило к распылению сил и снижению боеспособности бригады».

Владимир Богданович совершенно напрасно оценивает Т-37 и Т-38 по аналогии с увиденным в 60-х ПТ-76. «Поплавок» ПТ-76 был сделан на другом уровне технологии и в другую эпоху, эпоху поголовной моторизации соединений. Сегодня плавают и БМП, и БТР, и даже некоторые зенитные комплексы. В войну БТР плавали как топоры, а мотопехота часто ездила на грузовиках вместо БТРов. А основная масса пехоты передвигалась пешком и на лошадях. Плавающие танки конца 1930-х были еще «сырыми», конструкция их не была отработана. Как показывают примеры из опыта финской войны, факт наличия или отсутствия Т-37 или Т-38 в войсках не означал принципиального изменениях их возможностей по преодолению водных преград. Перевозить десант Т-38 не мог: «Малое водоизмещение не позволяло перевозить на его (Т-38. — А. И.) броне через водные препятствия даже двоих пехотинцев. Перегрузка в 120–150 кг приводила к захлестыванию набегающей волны в люки танка при выполнении каких угодно маневров на воде. Итог всегда был неизменным. Танк тонул». (М-Хобби. 1997. № 9. С. 34.) В результате реку Тайпален-Йоки и озеро Суванто-ярви в декабре 1939 г. форсировали на резиновых лодках или наводя под огнем финских пулеметов и пушек понтоны.

Дело было не в легкости или времени выпуска советских плавающих танков. Проблема была в их конструкции и реальных технических характеристиках. Боевая ценность танков Т-37 и Т-38 представляется весьма сомнительной именно из-за вышеизложенных недостатков. А Владимир Богданович традиционно ошарашивает нас сногсшибательной версией потери множества советских легких танков: «Потому командиры легко с ними расставались: приказывали слить остатки топлива и передать его тяжелым и средним танкам. А легкие — взрывать, жечь, ломать, топить или просто бросать». Во-первых, непонятно, каким топливом могли поделиться с тяжелыми и средними танками оснащенные автомобильными двигателями Т-37А и Т-38. Средний Т-34 и тяжелый КВ вообще были дизельными. Слить бензин в средние Т-28 и тяжелые Т-35 была возможность только у командиров трех-четырех мехкорпусов РККА. Во-вторых, остается неясным, куда должны были сливать топливо из Т-38 перед их «сепуккой», ввиду их непригодности к оборонительным боям, командиры стрелковых дивизий, в состав которых штатно входили плавающие танки. Судьба Т-38 подобна судьбе других советских танков летом 1941 г. Они погибали под огнем противотанковой обороны немцев, ломались на маршах, бросались из-за недостатка топлива.

Другие страны выставляются В. Суворовым, согласно требованиям патриотической аудитории, сирыми и убогими: «Выясняется, что в Германии плавающих танков нет и никогда не было. […] А у нас плавающие танки были еще в начале 30-х годов XX века. Мы Германию в этом вопросе почти на столетие обошли. И во Франции плавающих танков не было. И в Британии (прости, Британия, не гневайся на правду) плавающих танков ни перед войной, ни в ходе не создали».

Никогда не нужно считать других идиотами. В других странах тоже размышляли над проблемой форсирования рек. И если в результате этих размышлений принимались отличные от нас решения, на это были веские причины. Плавающие танки немцам были совершенно не нужны, так как у них было перпендикулярное решение проблемы, к которому они пришли после длительных опытов и экспериментов. Проблемой форсирования водных преград танками немцы занимались еще до сброса версальских ограничений. В 20-е годы «Гросстрактор» учили плавать. Но начиная с 1936 г. немецкие конструкторы сочли, что строительство специальных дорогих плавающих танков, имеющих ограниченные боевые возможности, нецелесообразно. Была принята другая концепция преодоления водных рубежей танковыми подразделениями. Легкие танки Pz I и Pz II имели быстросъемные мореходные понтоны. В приложении к Pz II понтон выглядел как лодка с вырезом для корпуса танка. Понтон надевался на танк, и гребной винт подключался к ходовой части «двойки». Средние танки Pz III, про которые Владимир Богданович написал «обыкновенные T-III, и плавали они не лучше паровоза», и штурмовые орудия Stug III оборудовались аппаратурой подводного вождения Z-w, позволяющей преодолевать водные преграды глубиной до 5 м с жесткой трубой-шнорхелем или 15 м с гибкой трубой-шлангом и дополнительным насосом (в 1941 г. имелось оборудованных таким образом 120 танков Pz III, 40 танков Pz IV и 40 Stug III), или быстросъемными комплектами wU-le, позволяющими при установке форсировать водные преграды глубиной до 2,5 м (до уровня открытого люка башни, через который производились забор воздуха и эвакуация экипажа в случае появления течи). Комплекты wwU позволяли буксировать танк Pz III по дну реки без наличия в нем экипажа. Комплектами wU-le, wwU были оборудованы в 1941 г. до трети всех Pz III Ausf Н и Ausf J. Это если потратить деньги на серьезные книги по немецкой технике таких авторов, как Томас Йенц и Вальтер Шпильбергер, и ознакомиться с действительным состоянием вопроса наличия средств для преодоления водных преград. Чтобы не нести чепухи, как это с упоением делает Владимир Богданович на страницах «Самоубийства»: «Но фокус в том, что Гальдер ничего не писал про немецкие плавающие танки. […] Из диссертации в диссертацию наши академики пишут о немецких плавающих танках, ссылаясь на Гальдера. И уже в правительственной газете доказывают, что у Гитлера их было значительно больше, чем у Сталина. А между тем это были обыкновенные T-III, и плавали они не лучше паровоза». Плавать «тройки», конечно, не могли, но по дну их «ныряющие» (Tauchpanzer) модификации ходили уверенно. Про «ныряющие» танки и писал Гальдер в своем дневнике. Откроем второй том и читаем. Страница 26, запись от 1 июля, цитирую: «1. Может быть подготовлено танков-амфибий: около 100 танков T-III и 20 танков T-IV». На стр. 35: «д. Тaнки-амфибии на 1.8.40: 90 танков T-III с 37-мм пушкой, 10 танков T-III с 50-мм пушкой, 28 танков T-IV. Главнокомандующий требует 180 танков-амфибий. Максимальная глубина воды, допустимая для амфибий, до сих пор 7 м (необходимо 15 м)». Насчет отсутствия упоминания плавающих танков Владимир Богданович просто солгал, написал про них Ф. Гальдер на с. 104: «52 (плавающих) танка-амфибии». Плавающие — это Schwimm Panzer II, «двойка» с возможностью установки понтона с винтами. Мало знает В. Суворов, и от этого все беды. «22 июня 1941 года у немцев было четыре типа танков. Запомнить легко: Pz-I, Pz-II, Pz-III, Pz-IV. Оттого, что в наших пишущих машинках не было вражеских букв, мы были вынуждены называть эти танки по-нашему: T-I, T-II, T-III, T-IV. Так проще. Так прижилось. Характеристики этих танков — в любом учебнике, в любом справочнике, в любом музее. […] Какой из этих четырех плавающий?» Из этих четырех — никакой. Поскольку типов танков было не четыре, а гораздо больше, были еще модификации базовых образцов. «Ныряющие» модификации Pz.Kpfw.III/IV назывались U-Panzers или Tauchpanzers, например Tauchpanzer III. Плавающие «двойки» — Schwimm Panzer II. Огнеметные «двойки» назывались Flammpanzer II Flamingo/ PzKpfw II(F) (Sd. Kfz. 122).