Прежде чем Конрад успел что-нибудь сказать, Джорджия встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Ей показалось, что это был самый искренний, самый естественный поступок в ее жизни.

Затем, отстранившись, она с трепетом стала ждать реакции Конрада. Неужели он ее оттолкнет, скажет, что она заблуждается относительно его чувств к ней. А может быть, он все-таки с радостью пустит ее в свою жизнь?

Сердце ее ушло в пятки. Конрад же, напротив, казался спокойным, и лицо его оставалось таким же непроницаемым, как и до ее признания.

— О Господи, Джорджия! — вдруг раздался его голос, и в нем прозвучали совершенно новые, не слышанные ею до сих пор интонации.

Он обнял ее и стал исступленно целовать в губы. В то же мгновение она ощутила, как встало и уперлось ей в живот его мужское естество. Со стоном она погрузила пальцы в густые волосы и прижалась вздымающейся от волнения мягкой грудью к его жесткой мужской груди.

Не говоря ни слова, Конрад взял ее на руки и понес, распахивая по пути ногой двери. Словно во сне, мимо Джорджии проплывали комната за комнатой, пока наконец она не оказалась на постели.

— Я чувствую себя так, будто в один миг обрела семью и дом, — прошептала она.

— Ты — моя семья и мой дом, — отвечал Конрад, целуя ее с такой жадностью, что у Джорджии исчезли последние остатки стыда и смущения. Она сама взяла его руку и положила себе на грудь.

— Я не смогла второпях найти во всех этих пакетах черный лифчик, да, честно говоря, и не слишком искала.

— Ты такая красивая, и мне безумно нравится то, что ты не стесняешься быть откровенной, — отвечал Конрад, стягивая с себя свитер. Он сел на кровать, чтобы снять джинсы, и Джорджия прижалась щекой к его обнаженной спине, ощутив при этом мужской, такой знакомый запах его кожи, который, казалось, она не забудет до самой смерти. Потом он встал, обнаженный и готовый к любви. За его спиной за окном бушевал океан. Капли дождя мягко ударялись о стекло.

— Я вижу тебя, мой милый, и твой океан. Мы так похожи, нас обоих тянет в самые дикие уголки природы, — прошептала она с нежностью.

— Ни в одно дикое место меня не тянуло еще так, как тянет к тебе, — отвечал Конрад. — Прошу тебя, разденься для меня. Прямо сейчас.

Соблазнительно изогнувшись, Джорджия сползла с постели и небрежным движением бедер скинула юбку. Потом сняла через голову свитер, обнажив груди, и начала стягивать чулки, а за ними полоску трусиков не выдержав такого искушения, Конрад прижался лицом к ее животу. Потом его губы спустились ниже, туда, где находилось средоточие ее женского естества. От остроты ощущений Джорджия выгнулась, как туго натянутый лук, и из нее исторгся крик желания.

Конрад осторожно лег рядом и начал ласкать ее тело с такой страстью, что очень скоро желание отдаться стало нестерпимым. Не дожидаясь, когда это сделает Конрад, Джорджия села на него сверху и ввела рукой его член в себя. Медленно поднимаясь и опускаясь, она неотрывно смотрела в его потемневшие от страсти голубые глаза. Его губы шептали ее имя.

В следующее мгновение он опрокинул Джорджию на спину и лег между ее ног. Сильными движениями он входил и выходил из нее, распаляясь все больше и больше. Подстроившись под его ритм, Джорджия энергично двигала задом. Их движения были настолько синхронными, что, казалось, двигаются не два, а одно тело. На какое-то мгновение Джорджии показалось, что, даже если захотеть, она не сможет оторваться от него. Но ей и не хотелось этого вовсе.

Потом все мысли исчезли, остались одни только ощущения и чувства. Их тела вздымались, как океанские волны. Их крики слились в единый, и наступила тишина.

Содрогаясь от любовных конвульсий, Джорджия прижалась к Конраду со словами:

— Я никогда еще не испытывала ничего подобного.

Приподнявшись на локте, Конрад убрал дрожащей рукой с ее лица потные волосы и хрипло сказал:

— Теперь наступило время задать такой же вопрос мне, какой я только что задавал тебе, дорогая.

— Любишь ли ты меня? — улыбнулась Джорджия. — Мне кажется, можно даже и не спрашивать.

— Нет, ты, пожалуйста, спроси, — настаивал Конрад.

— Конрад! Ты меня любишь?

— Я люблю тебя, Джорджия! Люблю всем сердцем.

— Но это, кажется, не делает тебя счастливым. — Джорджия с тревогой заметила в его глазах слезы.

— Боюсь, я не смогу выразить словами, насколько я счастлив. Никогда еще я не говорил ни одной женщине три коротких слова: я тебя люблю. Такие простые, но как много они значат. Я рад, что ни одна женщина еще не слышала их от меня. Они твои, и только твои, как и я сам, если я все еще тебе нужен.

— О да, милый! Ты так мне нужен!

— И ты выйдешь за меня замуж?

— С радостью!

— Как? И это все, что ты можешь мне сказать после всех мучений и переживаний, которые я перенес за последнюю неделю?

— Любимый и дорогой Конрад! — давясь от смеха, торжественно провозгласила Джорджия. — Я люблю тебя всей душой и всем телом, от кончиков пальцев, которым сейчас гораздо теплее, чем было еще полчаса назад, до волос на голове, которые просто умоляют меня привести их в порядок. От одной только мысли, что я скоро стану твоей женой, мне хочется прыгать на постели как сумасшедшей.