Через несколько дней в забастовках уже принимали участие более двух миллионов французов. Практически все промышленные предприятия прекратили работу, общественный транспорт перестал функционировать, замолчало радио и телевидение. Рабочие требовали сорокачасовой рабочей недели и права выхода на пенсию в шестьдесят лет.

Разумеется, во всех своих бедах винили генерала де Голля.

— Он создал монархию, — кричали с импровизированных трибун разгоряченные бунтовщики. — Он правит нами уже десять лет! И что мы теперь имеем? Эксплуатацию человека человеком! Жиреющую буржуазию и обнищавший пролетариат! Пусть катится Ко всем чертям!

Крестьяне, словно околдованные смутой города, прибывали в Париж, где на митингах требовали снижения налогов и повышения закупочных цен на свою продукцию.

Де Голль почувствовал, что стабильность созданной им Пятой республики была кажущейся и все созданное может в любой момент рухнуть и похоронить под своими обломками все то, что было создано им с таким трудом.

Двадцать четвертого мая де Голль выступил по телевидению с шестиминутной речью. Он говорил о возможности гражданской войны и необходимости борьбы с политическим авантюризмом.

Многие посчитали эту речь заупокойной по Пятой республике. Социалист Миттеран, вчистую проигравший де Голлю на выборах, радостно заявил, что «власть стала вакантной», и сообщил журналистам, кого он собирается назначить премьер-министром и какой курс изберет для Франции после скорой отставки генерала де Голля.

К этому времени отчетливо проступили противоречия между организаторами демонстраций, митингов и забастовок. Социалисты ненавидели коммунистов, коммунисты ненавидели всех, кроме самих себя, левацкие группировки терпеть не могли профсоюзы, профсоюзы требовали немедленной изоляции коммунистов.

В конце мая лидеры коммунистов объявили своим приверженцам, что революционной ситуации в стране нет, ибо, по их мнению, низы пока что хотели, а верхи могли.

Чувствуя, что почва уходит у него из-под ног, генерал де Голль перешел к решительным действиям. Заручившись поддержкой военного ведомства, он объявил о роспуске парламента и проведении новых выборов в высший законодательный орган страны. Генерал категорически заявил, что готов применить силу против смутьянов, если те продолжат свои выступления.

Тридцатого мая к столице подошли танки. Мирные граждане, последние недели жившие как на вулкане, вздохнули спокойно. Постепенно наступало отрезвление. Рабочие возвращались на фабрики, крестьяне— на поля, студенты — в аудитории.

В половине пятого вечера генерал выступил по национальному радио с гневной речью, в которой бичевал левые силы Франции.

— В нынешней ситуации, — сказал президент, — я не оставлю своего поста! Я избран народом и обязан подчиняться его воле!.. Сегодня я распускаю Национальное собрание… Франция стоит перед лицом диктатуры… Францию хотят заставить подчиниться… тоталитарному коммунизму.

Через час де Голль выступает с балкона Елисейского дворца. Внизу его приветствует толпа сторонников, которые скандируют: «Франция, пора работать!» и «Да здравствует де Голль!»

Де Голлю казалось, что волнения 1968 года не что иное, как заговор с целью отстранения его от власти и установления диктатуры аморфного парламента, которым будут командовать вездесущие левые.

Двенадцатого июня правительство запретило проведение демонстраций и распустило левацкие организации. По стране прокатилась волна манифестаций в поддержку де Голля.

Генерал вновь оказался победителем вопреки прогнозам левой оппозиции.

— Эти события, — сказал он Жоржу Помпиду, — звено в цепи мятежей, которые устраивают противники сильной власти. Чистой воде они предпочитают «болото». Вспомните алжирский мятеж…

События весны 1968 года заставили правительство Жоржа Помпиду объявить о тридцатипятипроцентном увеличении размера минимальной заработной платы, пятнадцатипроцентном увеличении пособия по безработице. На пять процентов увеличились семейные пособия и на десять — средняя заработная плата.

Франция стала готовиться к выборам нового Национального собрания, которые состоялись через несколько дней после окончания всеобщей забастовки. Голлисты, переименовавшие свою партию в «Союз демократов в защиту республики» (ЮДР), на этот раз одержали убедительную победу. Они завоевали без трех голосов триста мест в нижней палате парламента и получили абсолютное большинство голосов. Эта победа в полной мере высветила настроения в обществе: Франция хотела стабильности и порядка и начисто отвергала революционные формы борьбы.