Шрифт:
– Прочь!
– От деревни вынесся отряд, кони летели на мужиков. Те попятились, кто-то побежал, кто-то упал, прикрывая голову. Александер прорвался к порученцам, загородил собой. Темка оттер грязь с лица и заметил, что руки у него дрожат.
– Всех вязать!
– приказал Александер солдатам.
– …А потом?
– спросил Митька.
– Раненого повесили. Остальных выпороли, - об этом вспоминать было противно.
– Они подняли руку на королевских солдат, - сказал, точно оправдываясь.
– А Бокар?
– Что Бокар… «Разве князь Лесс скрывает свое происхождение?», «Я просто правду сказал!». Выкрутился. Хотел вызвать его на дуэль, да Александер припомнил королевский указ. Знаешь, я тогда подумал, в бою же не заметно, откуда в кого пуля. А потом представил… Чтоб из-за такой мерзости, да самому Шакала в покровители, да пусть он…
В коридоре послышались голоса - расходились офицеры. Когда затих шум, Митька сказал:
– Нет, Темка. Все-таки я - Дин. Я принимал честь рода как свою, значит, и позор его - мой. А то что же, как сладкое, так себе, а как горькое, так сразу и сбегать?
Глава 2
Метель утихла, на смену ей пришел мороз. Большой тронный зал топили с полуночи, но все равно веяло холодом от стен. И тишина стояла - ледяная.
Эдвин запретил надевать черное, но десять семей по праву могли повязать ленты скорби. Что мятежникам слово короля! Милостью великой Матери-заступницы будет, если заложники вернутся. Кто по уговору, кто по приказу идет - но всем крыса в сердце вцепится, когда заключат договор. Всю ночь сегодня в десяти ломах не погаснут свечи: матери и жены, сестры и невесть будут творить молитвы.
Крег Тольский со своими воинами стоял перед троном. Меч посла в ножнах, он держит более страшное оружие: свернутый черный платок. Разверни его, полосни по ткани ножом и брось половину перед королевским троном, прямо к ступеням, на которых сиди) принцесса, - и быть войне.
– Оставь его себе, крег Тольский.
– сказал король.
– Иллар отдает заложников.
Лицо Альбера осталось спокойным, он бережно убрал карахар.
– Покажи мне их и назови их имена.
Эдвин протянул руку, адъютант вложил свиток. Читать мог - и должен был - кто другой, не король. Но Эдвин сам произнес каждое имя:
– Князь Мартин Селл из рода бронзового Селезня. Вышел, чуть прихрамывая, седой мужчина. Темка помнил: его покалечили в бою на Нере.
– Князь Юдвин Раль из рода бронзового Барсука. Наверное, Юдвин только в этом году получил право на свой отряд. А что уже князь, так война поторопила многих наследников. Пожилая женщина качнулась - удержать, не пустить - и уронила руки.
– Князь Федрий Верд из рода Коня.
Ненамного старше Юдвина. Рядом с ним девочка с заплаканными глазами - похоже, что сестра.
Так, один за другим, встали у трона четверо князей и шесть баронов: юнцы, старики или покалеченные в сражениях. Крег окинул заложников взглядом.
– Не очень-то щедр Иллар. Но условие выполнено: они все знатных родов. Что же…
– Подождите, крег Тольский!
Неслышно ступая по каменным плитам, Митька вышел к послам. Ледяным ежом заворочалось у Темки в груди предчувствие.
– Крег Тольский, вы недовольны выбором короля? Роддарский князь повторил сухо:
– Условия выполнены. Я предполагал нечто такое. Правда, надеялся на большее благородство.
– Так возьмите меня.
Шум пролетел по залу зимним ветром, вскрикнула княгиня Наш. Судорогой свело Темкины пальцы, стиснутые на эфесе.
– Ты так знатен?
– поднял брови крег.
– Но даже по законам вашей страны ты еще не получил право вести за собой в битву.
– Ничего, мне до восемнадцати немного осталось. И мне точно уже больше шестнадцати, значит, за себя самого и свой род я могу отвечать. Что же до знатности, то я - княжич Дин из рода Орла.
Впервые на лице посла мелькнуло нечто похожее на удивление.
– Да, я сын мятежника. А король Эдвин принял мою клятву верности.
Крег впился взглядом в княжича, точно изучал карту перед боем: куда ввести конницу, где поставить пехоту.
– Ты как два края одной раны.
– Кивнул: - Что же, если Иллар не против, я готов заменить одного заложника другим.
Митька повернулся к трону, прижал ладонь к груди.
– Мой король, отпустите меня.
Нет! Не надо, взмолился Темка. Создатель, разве мало было?
– Прошу вас, мой король, - голос Митьки дрогнул, но смотрел он требовательно.