В его голосе звучала тревога и даже нервозность.

Мартин снял очки, протер толстые линзы и заморгал от яркого света.

— Мне кажется, миссис Диккинсон собирается сообщить нам следующее, — сказал он. — Поскольку ваш дядя Артур умер только год назад, я думаю, что страховому полису меньше года. Большинство страховых компаний включают в свои полисы пункт, который они называют «статья о самоубийстве». В какой компании он был застрахован, миссис Диккинсон?

— «Бритиш империал».

— Гм, да, именно так, — сказал Мартин, снова надевая очки. — У них наверняка имеется этот пункт о самоубийстве, и очень строгий. Все вместе создает весьма и весьма непростые проблемы.

Чрезвычайно довольный собой, он вытащил из кармана старую курительную трубку, продул ее и стал набивать табаком. Стефан наблюдал за ним с нескрываемым раздражением. Его возмущало, что Мартин намерен закурить трубку в гостиной, не спрашивая разрешения, а еще больше он злился на себя за то, что позволил этому выскочке завладеть обсуждением вопроса. Однако прежде, чем он успел что-то сказать, вмешалась Анна.

— Мартин! — резко одернула она. — Убери эту мерзкую трубку и как следует все объясни. Что это за пункт о самоубийстве и как он действует?

Мартин покраснел и, пробормотав извинения, сунул трубку в карман, затем сказал:

— Это просто означает, что, если вы застраховали свою жизнь и покончили с собой в течение определенного периода времени, обычно года, вы не можете получить деньги по полису. Вот и все.

— Ты имеешь в виду, — вскричала Анна, — что денег у нас не будет? Хотя отец застраховал себя?

Мартин кивнул, машинально вынул трубку, взглянул на нее и снова спрятал.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Затем Стефан сказал, стараясь говорить твердо:

— А теперь, мама, я хочу посмотреть письмо Джелкса.

Письмо было коротким и исчерпывающе ясным.

В нем говорилось:

«Дорогая миссис Диккинсон,

я связался с управляющим по претензиям страховой компании «Бритиш империал» по поводу полиса вашего покойного мужа. Он написал мне следующее.

«В ответ на ваше письмо от вчерашнего дня в отношении полиса страхования жизни № 582/31647. Принимая во внимание заключение коронера и тот факт, что полис имел срок действия всего восемь месяцев, представляется бесспорным, что в данном случае применяется пункт 4-а. Поэтому мне официально поручено руководством компании отказаться от обязательств по данному полису. В то же время должен вам сообщить, что в виде исключения компания готова рассмотреть возможность произвести выплату некоторой суммы вдове и иждивенцам страхуемого, при условии, разумеется, что все претензии по полису будут безусловно исключены. Вероятно, вы дадите мне знать, когда будет удобно представителю компании посетить миссис Диккинсон, чтобы обсудить этот вопрос».

Я буду рад получить ваши инструкции относительно того, какую позицию я должен занять в этом вопросе. Со своей стороны я бы посоветовал вам согласиться встретиться с представителем компании, не принимая пока на себя никаких обязательств. Учитывая тот факт, что ваш муж по своему завещанию оставил половину своего состояния разделенным поровну между сыном и дочерью, а вторую завещал вам на время вашего вдовства, я полагаю, будет только приличным для вас обсудить положение с детьми, прежде чем принимать решение. Разумеется, я хотел бы присутствовать при вашей встрече-с представителем компании, чтобы обеспечить защиту ваших интересов.

С уважением,

Г. Г. Джелкс».

Стефан прочел письмо дважды, один раз про себя, а второй — вслух.

— Что ж, — сказал Мартин, когда он закончил. — Это звучит достаточно определенно.

— Сколько полупенни в двадцати пяти тысячах фунтов? — спросила Анна.

— Я не понимаю тебя, — сухо отозвался ее жених.

— Зато я понял, — сказал Стефан. — Дядя Джордж сказал: «Здесь разницы всего на полпенни, покончил он самоубийством или нет». Ну, теперь мы можем ему это сказать.

— Отец не покончил с собой, — упрямо сказала Анна.

— Откуда ты знаешь? — с ноткой отчаяния возразил Стефан. — Как вообще это может кто-то знать?

— Я знаю, потому что знаю, — настаивала Анна. — Просто он не такой человек. Никто не сможет меня убедить, что папа мог на это пойти, даже если бы этот человек пришел и сказал, что сам это видел. Никто! — повторила она. — Мама, ты тоже так думаешь, верно?

Миссис Диккинсон медленно покачала головой.

— Я никогда не понимала вашего отца, — откровенно призналась она. — Что касается меня, боюсь, я думаю так же, как и Джордж. Я потеряла его, и мне все равно, что станут судачить люди о его смерти. А для вас, его детей, это имеет большое значение. Вот почему я спрашиваю вашего совета.