Когда Дин остановил «Импалу» напротив дома №109 по Чейни-лэйн, рабочие трудились над упавшим дубом: один обрезал мелкие ветки и скармливал их дробилке, а второй мощной бензопилой распиливал ствол на сравнительно небольшие куски. Из-за хриплого рева дробилки и ритмичных взвизгиваний пилы Дин почувствовал, как подкрадывается сильная головная боль. Недостаток сна на пару с переизбытком кофеина – дерьмовое сочетание. Хорошо хоть похмелье не прибавилось. Хотя, Дин не думал, что от похмелья стало бы намного хуже.

Сэм нажал на дверной звонок, и они приготовили удостоверения. Мелинда Барнс вполне может решить, что они журналисты, сующие носы в семейную трагедию, и хлопнуть дверью им в лицо. С большей охотой она будет разговаривать с теми, кто пытается выяснить, что произошло. А на самом деле Винчестеры хотели поговорить с ее сыном.

Никто не отвечал.

– Может, звонок сломан? – предположил Дин.

Но наверняка из-за ревущих в нескольких метрах механизмов было не расслышать. Сэм начал стучать. Спустя несколько секунд молодая женщина с припухшими глазами открыла дверь и бросила взгляд на корочки.

– Что вам нужно? – громко спросила она, хмурясь от шума дробилки.

Дину сделалось интересно, раздражает ли ее постоянное напоминание о гибели мужа или она находит некоторое утешение при виде методичного расчленения его убийцы. В любом случае, Дин решил уступить расспросы брату.

– Мы хотим задать несколько вопросов, миссис Барнс.

– Не слышу, – она потрясла головой. – Зайдите в дом.

Хозяйка провела их в кухню, обставленную в стиле кантри: розовые обои в клеточку, белые шкафчики со стеклянными дверцами и светлый деревянный пол. Окна выходили на задний двор с установленным там многофункциональным деревянным детским городком: миниатюрная крепость, гимнастическая стенка, горка и качели. Ребенка на улице не было.

Мелинда Барнс уселась за кухонный стол и указала Винчестерам на стулья. Братья сели напротив.

– Вы из ФБР?

– Да, – ответил Сэм. – Мы очень сожалеем по поводу вашей потери. Мы зададим пару вопросов, а потом оставим вас в покое.

– Я вчера с полицией говорила, – Мелинда поднесла ладонь к дрожащему подбородку. – Не знаю, что еще можно рассказать.

– Ведем параллельное расследование, – объяснил Дин.

– Это был нелепый несчастный случай. Ужасное нелепое происшествие, только и всего, так?

– Мэм, вы, должно быть, в курсе о других… странных происшествиях за последние несколько дней.

– Мальчика сбила машина.

– Двоих уже, – поправил Дин.

– Двоих? – она помотала головой. – Нет, не слышала. Только в парикмахерской что-то болтали о гигантском аллигаторе.

– Это был ядозуб, – поправил Дин. – И гигантский тарантул.

– Какой еще тарантул?

– Красноногий.

– Смысл в том, – встрял Сэм, – что по нашему мнению, между всеми этими происшествиями имеется связь.

– Причем тут то, что случилось с Максом? Была гроза, и… и ветка пробила стекло. Макс просто оказался не в том месте не в то время.

– Правда?

– Да. Мы подумывали о том, чтобы подрезать ветки, потому что они скребли по стене. Пугали моего сына, Дэниэла. Макс сказал, что подрежет их… утром.

Мелинда быстро прикрыла рот ладонью и крепко зажмурилась. По щекам потекли слезы, и она поспешно стерла влажные дорожки и всхлипнула:

– Простите.

– Не стоит извиняться, мэм, – проговорил Сэм.

– Он стоял у окна, потому что ветки были слишком близко… проверял их, а ветер…

– Это ваш сын видел?

– Что? Конечно, он видел. Так все и случилось.

– Он вам рассказывал, что видел? – продолжал мягко настаивать Сэм.

– Нет… он об этом не говорит. Я сказала, что ему необязательно об этом говорить, – объяснила женщина. – Но я сама видела. Я услышала, как он зовет меня, и вбежала в комнату через пару секунд после того, как все случилось. Там… окно было разбито… и Макс лежал на полу, и там было столько крови, – она сделала глубокий дрожащий вдох. – Я на какое-то время забираю Даниэля отсюда. Позвонила сестре в Колорадо-Спрингс, и мы поедем…

– Я понимаю, как вы расстроены, миссис Барнс, – проговорил Сэм, – но нам очень важно поговорить с Дэниэлом…

– Нет! – Мелинда ожесточенно замотала головой.

– Он единственный очевидец.

– Нет! – повторила женщина, опустила взгляд на столешницу и принялась покусывать ноготь на указательном пальце, медленно покачивая головой. – Нет. Я не хочу, чтобы он снова проходил через это. Снова пережил то, что случилось с его отцом. Вы представляете такой ужас? Чтобы десятилетний мальчик увидел… увидел своего папу…