— Найди там местечко в тени и жди нас. Через час, а то и раньше, мы будем там. — Он наклонился, проверил хомуты на моей обвязке, контроллер спуска, винтовой паз и вдруг сказал: — А за Ив я пригляжу.

— Она сама способна о себе позаботиться.

— Конечно, понимаю. Современная независимая женщина и все такое. Все-таки я… В общем, она мне очень понравилась.

Его косой глаз вдруг живенько расширился, словно Джезу хотелось прочитать на моем лице реакцию, и он с нетерпением ждал, что я ему отвечу. Парень хотел получить мое благословение?

Я собралась с силами, оскалила зубы и заявила:

— Что ж, желаю удачи.

Я кое-как подползла к краю и повисла на веревках. Я всегда боялась спускаться подобным образом. Особенно страшно в первые секунды, когда повисаешь над пропастью, как джокер в колоде Таро, все доверяя случаю… и крепости анкера. Но когда начался спуск, все пошло не так уж плохо. Первые двадцать метров я проскочила в стиле скольжения, пока еще сохранялся контакт со скалой, а потом повисла, раскачиваясь в воздухе, как паук на своей паутинке.

Тут я пошла вниз с паузами, следя за тем, чтоб не перегревался контроллер спуска, и поглядывая в поисках удобного местечка для приземления. На ярком фоне почвы концы веревок разглядеть было трудно. Вдруг меня тряхнуло. Я поняла, почему именно. Концы свободно болтались метрах в пяти от земли, как раз там, где дно лощины вдруг понижалось. Похоже, здесь был пересохший водопад. Голова закружилась, в висках застучало. Сотрясение мозга у меня, что ли? Этого только не хватало. Черт побери. Прыгать с такой высоты — чистое безумие, тем более с моей поврежденной лодыжкой. Я связала веревки узлом и прикрепила их к обвязке, чтоб можно было остановиться и спокойно подумать. Теперь, когда я скрылась за изгибом скалы, Джез меня не видит. Я заглянула вниз. Может, попробовать раскачаться и достать до верхнего края русла? Это вряд ли. Скорей всего, меня очень больно протащит по склону и я снова шмякнусь о скалу…

— Хой!

Чей-то голос, где-то внизу, подо мной. Я крутанулась на веревках, вглядываясь. Две человеческие фигуры, одеты по-местному, вокруг толкутся маленькие черные козы, несколько десятков, не меньше, тощие овцы и темно-бурый ослик, нагруженный корзинами. Человек, который обращался ко мне, рукой прикрыл глаза от солнца и снова что-то прокричал на языке, которого я не поняла.

Вдруг он завопил снова, и на этот раз я отчетливо различила знакомые звуки.

— Хотите, мы вам поможем? — Эти слова прозвучали по-французски.

В общем-то, да, но что он может сделать? Я болтаюсь на веревке здесь, а они там.

— Oui, merci! — крикнула я, поскольку совсем ничего не отвечать было бы невежливо.

Человек вскарабкался по склону промоины и снова крикнул на том же языке:

— Видите там выступ?

Он протянул руку к скале над собой. Взглянув вниз, я увидела метрах в десяти подо мной широкий выступ, а за ним — вход в пещеру. Веревка вполне могла бы достать, но скала подрезана, и раскачаться так, чтоб попасть на площадку, было непросто. Но я все равно крикнула, что да, вижу. Человек побежал обратно к ослику, порылся в корзинах и скоро вернулся с короткой веревкой в руке, к концу которой был привязан камень. Потом он сбросил с себя халат, под которым оказались джинсы с футболкой, перекинул веревку через плечо, с обезьяньей ловкостью вскарабкался по скале на выступ, обернулся ко мне и расплылся в улыбке. Я увидела, что это один из местных берберов, который — надо же! — щеголяет неплохим французским. Под грязным белым покрывалом темно-коричневое лицо, острые скулы, характерные для жителей этого региона, и весело сверкающие черные глаза.

— Можете спуститься пониже?

Я ослабила контроллер спуска и съехала немного вниз, потом обмотала веревки вокруг ноги, чтобы в случае чего тормозить и оставить свободной хотя бы одну руку. Адреналин и необходимость сосредоточиться заставили меня забыть о боли и головокружении. Этот человек бросил отягченную камнем веревку в мою сторону, и я довольно ловко поймала ее. Старый, обтрепавшийся обрывок полипропиленового шнура предназначался для того, чтобы стреножить осла. Когда-то он был голубой, а теперь совсем выцвел на солнце, и его жесткие волокна кололи ладонь.

— Держитесь крепко. Я вас раскачаю, и вы достанете до выступа.

Он потянул веревку на себя, стал меня раскачивать и вскоре смог дотянуться рукой до завязанных узлом концов моих веревок. Тогда я съехала последние несколько футов прямо к нему и вот уже стояла на одной ноге на площадке выступа.

— Сломала лодыжку, — сказала я по-французски, указывая на свою левую ногу.

Лицо его сразу изменилось, застыло и посерьезнело. Потом он крикнул что-то на своем языке напарнику, и я увидела, что это женщина. Голова ее была закутана в синий шарф, завязанный узлом на затылке.

— Сестра сейчас приведет осла. Тут есть старая козлиная тропа, — сообщил он мне, указывая туда, где выступ закрывало огромное дерево, которое будто росло прямо из скалы.

Я испытала большое облегчение, сопровождаемое не меньшей болью, и смогла только кивнуть в ответ, а затем непослушными пальцами освободилась от веревок и что было силы дернула их. Джез понял, что спуск окончен. Я зачарованно смотрела, как веревки, словно по волшебству, поползли вверх и скрылись из виду.

Должно быть, потом на какое-то время я была в обмороке, потому что не помню, как появилась женщина, как с меня сняли рюкзак, положили на осла и по козлиной тропе свезли вниз. Дальнейший мой путь озаряли только яркие вспышки сознания, похожие на моментальные снимки или отдельные кадры в кино: кактус с прекрасными белыми цветками; ящерица, юркнувшая в тень трещины, вильнув пятнистым хвостом; козленок, чуть ли не уткнувшийся своим носом в мой и с любопытством разглядывающий меня живыми желтыми глазками. Розовато-красная скала, огромные плиты и вертикальные колонны, валуны и стены каньона, окрашенные серыми и зелеными полосами света и тени. Крошечные улитки с белыми раковинами, похожие на маленькие камешки кварца, бледно-фиолетовые цветочки, напоминающие аметисты, мелодичные голоса моих спасителей, о чем-то тихо беседующих, и контрапунктом к ним тонкое блеяние коз. Я почувствовала, что погруженная в задумчивость гора, изувечившая меня, отдаляется, уходит прочь, и снова потеряла сознание.