Она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась: опухшее от слез лицо, покрасневшие веки, волосы торчат во все стороны, будто их взбивали в тестомешалке. Платье из простого серого джерси тоже не подходило для встречи с экс-любовником. Лаура быстро сняла его и бросилась к гардеробу. Нужно надеть что-то строгое, это поможет держаться с Максом официально. Лаура была убеждена, что одежда влияет на настроение человека. С выбором туфель она не колебалась ни секунды: только высокие каблуки, на которых она будет казаться значительно выше, что немаловажно, если учесть внушительный рост Макса.

Боже, уже без четверти час! От волнения у Лауры закружилась голова. Она бросилась в ванную, с трудом сохраняя равновесие на высоченных шпильках и дрожа от холода, поскольку осталась лишь в нижнем белье. Лаура судорожно открыла кран и, набрав полные пригоршни ледяной воды, плеснула себе в лицо, непроизвольно взвизгнув. Мгновенно раздался пронзительный крик попугая, который, очевидно, решил, что на хозяйку напали. Если Макс начнет вести себя агрессивно, подумала Лаура, покрывая лицо мыльной пеной, Фред покажет ему, на что способен. Клюв у птички ого-го какой!

Лаура умылась, но глаза не открывала, по детской привычке опасаясь, что мыло все же попало куда не следует. Она склонилась над раковиной — ноги в шелковых чулках на подтяжках широко расставлены, тонкие каблуки вонзились в дешевый линолеум — и пошарила по стене, ища крючок с полотенцем.

Махровая ткань легла ей прямо в ладонь. Лаура превратилась в изваяние. Макс, смятенно подумала она. Мне следовало предвидеть это.

Мышцы ног свело судорогой, спина заныла от напряжения. Лаура представила, с каким, вероятно, удовольствием Макс созерцает ее паническую растерянность, и это привело ее в ужас.

Любая из женщин, с которыми общался Макс, окажись она в подобной ситуации, наверняка вильнула бы задом, приглашая его к любовной игре. Лаура же не знала, куда деваться от жгучего стыда. Охваченная отчаянием, она поняла, что теперь ее шансы предстать перед Максом во всем блеске искушенной жизнью дамы равнялись нулю.

— Смотри, не простудись, — хмыкнув, отеческим тоном произнес Макс.

Простудись! Да я вся горю от смущения! Лаура, не оборачиваясь, накинула полотенце на свое полуобнаженное тело. Знакомые пальцы Макса заботливо, даже слишком заботливо, расправили на спине складки материи. Нервы Лауры были на пределе, и она едва сдерживалась, чтобы не завопить во все горло. Макс всегда умел дать женщине то, чего она от него хотела. Это позволяло ему быстрее добраться до ее постели, так, во всяком случае, уверяли его несчастные родители.

Они объяснили Лауре, что их сын, добиваясь очередной женщины, менял свое поведение в зависимости от ситуации. Например, в ее случае Макс изображал заботливого преданного поклонника. Когда он приходил в гости и заставал Фей, то делал вид, что его не волнует неотразимая красота и бьющая через край сексуальность старшей из сестер Тримейн. Он уверял Лауру, что ему больше нравится ее носик-кнопочка и неправильной формы рот.

Лжец! Низкий, подлый, гадкий!..

Лаура попыталась произнести это вслух, но язык отказывался повиноваться. Наконец она с трудом выдавила:

— Какого черта…

— Я стучал, — растягивая слова, ответил Макс с наигранным смирением.

— И не счел нужным подождать, когда тебе откроют! — рявкнула Лаура.

— Я никогда не жду, — пожал плечами Макс.

Это уж точно — никогда и никого. То, что Макс хотел, он желал иметь сразу или тотчас уходил и получал искомое в другом месте.

— На этот раз придется. Иди в кондитерскую и жди там. Или убирайся ко всем чертям и никогда больше не появляйся здесь! — выкрикнула она и начала с остервенением вытирать лицо.

— Даю тебе пять минут, — небрежно бросил Макс. — Я тороплюсь и буду ждать в комнате.

— Покорми пока попугая, — не без коварства предложила Лаура гостю. Она знала, что Фред прокусит ему палец, поскольку терпеть не может чужаков.

— Покорно благодарю, — ухмыльнулся Макс. — Но эта птица кажется мне ненормальной.

Лауру взбесило подобное отношение к ее любимцу. По-прежнему стоя спиной к двери ванной, она услышала удаляющиеся шаги Макса.

— Кстати, — крикнул он из комнаты, — у тебя поехал чулок на левой ноге.

О, черт! Действительно! Но досаду, что придется потратиться на новые чулки, вытеснила ненависть к Максу. Он так действовал Лауре на нервы, что ей захотелось хорошенько вмазать по высокомерной, гладкой физиономии этого типа. Она мечтала сбить с него спесь, вывести из равновесия, отомстить за боль, которую перенесла по его милости.

Макс пришел, чтобы пригвоздить сестер Тримейн к позорному столбу, но вел себя так, будто зашел на огонек к лучшим друзьям выпить рюмочку-другую. Ничего, Макс Прайт, ничего, наступит и для тебя день расплаты! — со злорадством пророчила Лаура. Нет, но я-то какова! Хороша, ничего не скажешь! Собиралась держаться холодно, изображать женщину, которой нет никакого дела до того, о чем думает или что делает Макс. Но он в одну минуту умудрился вывести меня из равновесия.