— Рад вас видеть, — сказал он. — Вы привели с собой друга, как я понял. Прекрасная мысль!

— Какого друга? — удивился Бенедетти, высвобождая плечо.

— Ну, того дельного молодого человека, который отыскал моего Моргана. Я только что встретил его, он был со своими друзьями, и они там развлекались, — затеяли какую-то игру вокруг кресла, я так и не разобрался, в чем она состоит. Весьма милые люди, просто очаровательные. Да и сама вечеринка очаровательна. Вы только посмотрите, сколько красивых женщин, simulacra pulcherrime facta [38] , а вы случайно не видели здесь Шумахера?

— Что вы несете? — воскликнул Бенедетти, лихорадочно наматывая на шею снятый было шарф.

В четыре часа двадцать пять минут ночи Бок и Риперт, срочно разбуженные своим шефом, предприняли штурм жилья англичанина. Здание имело две боковые террасы: первая, с застекленной дверью, ведущей в личные апартаменты Гиббса, располагалась над верандой; вторая, обнесенная низенькой оградой, — на крыше небольшого гаража, пристроенного к дому позже, — на эту можно было попасть только изнутри, выбравшись через окно чулана, которым никто не пользовался и который примыкал к комнате, отведенной Жоржу.

Бок взял на себя захват террасы, ведущей в спальню Этель и Фергюсона; на нее нетрудно было залезть по стенке, сложенной из крупных кирпичей в шахматном порядке, с просветами. Риперт же взобрался на другую с помощью веревки и кошки; тем временем в двадцати метрах от дома, никем не видимый, за этой сценой наблюдал осведомитель Бриффо.

Кошка состояла из пары плоских треугольных крюков, свободно вращавшихся на стальной оси. Риперту пришлось забрасывать ее трижды, прежде чем она зацепилась за балюстраду. Жорж никак не мог забыться сном; его преследовали видения, в которых к образу Женни Вельтман примешивалось что-то от Этель Гиббс. Он явственно расслышал звуки двух первых, сорвавшихся попыток Риперта, а за ними короткий скрежет стали о цемент — неприятная ассоциация с кабинетом дантиста. Вскочив с кровати, он быстро оделся в темноте, вышел из комнаты и приотворил дверь пустого чулана. В окне он разглядел серые очертания террасы на черном ночном фоне; потом над оградой поднялось что-то живое, тоже серое, но более темное и почти неразличимое во мраке; вскоре стало ясно, что это голова и плечи человека, который еще через миг целиком перевалился через балюстраду, громко крякнув от натуги.

Жорж проворно подкрался к окну чулана и встал за занавеской, ища вокруг себя какой-нибудь тяжелый предмет, способный послужить орудием защиты, — естественно, такового не оказалось. Миг спустя протяжный испуганный вопль наполнил неосвещенный дом, где совершались все эти тайные манипуляции. И с этого момента все пошло вразнос.

Едва взобравшись на террасу, Риперт бросился к окну чулана; одновременно Жорж распахнул это окно, чтобы броситься на Риперта. Они плохо видели друг друга и жестоко столкнулись в темноте. Оглушенный Риперт попятился, Жорж пихнул его, отбросив к низкому ограждению террасы, и Риперт, потеряв равновесие, рухнул вниз, в ночную пустоту, испустив при падении короткий крик, вернее, даже не крик, а жалобно-возмущенный визг, оборвавшийся в тот момент, когда его тело встретилось с твердой землей. Все это произошло за какие-нибудь две-три секунды под оторопелым взглядом Жоржа, и тут где-то в доме прозвучал новый панический вопль. Перепуганный Жорж кинулся к балюстраде, ничего не разглядел под ней и обернулся к окну: шум близился, в доме зажегся свет. Вдруг рука Жоржа задела за кошку, прикрепленную к ограде; он перекинул ноги через барьер и крепко вцепился в веревку.

На другой половине дома растерянный Бок стоял в пальто посреди спальни Гиббса со своим девятизарядным «Манюфрансом» в руке перед Этель, которая смотрела на него безумными глазами, едва переводя дух после пронзительного крика; тем временем Фергюсон ощупью искал на ночном столике свои очки. Верхняя лампа заливала всю эту сцену неприятно ярким светом.

— Молчать, не двигаться! — нервно приказал Бок. — И успокойтесь вы, бога ради.

Он вышел из спальни и побежал в ту сторону, откуда, как ему почудилось, неслись стоны Риперта. Войдя в каморку, он пролез в окно, пересек пустую террасу, нагнулся над балюстрадой и окликнул вполголоса:

— Кристиан, Кристиан!

— Ой, как больно! — донесся до него голос Риперта. — Этот гад повредил мне руку, а потом я, наверно, сломал ребро или еще что-нибудь. Спускайся сюда.

Бок схватился за веревку и не без страха начал спуск. Это заняло некоторое время.

— Ой, моя рука! — стонал Риперт. — И кажется, плечо тоже. Он пробежал прямо по мне, когда удирал. Найду его — убью!

Бриффо по-прежнему следил за ними со стороны, кое-как укрывшись за деревом. Он едва видел их в полумраке, едва слышал их разговор и едва ли мог разобраться в ситуации. Бок размышлял так усиленно, что его лицо напряглось и побагровело, словно при запоре. В темноте позади дома взревел мотор «Вольво» — звук достиг апогея и почти сразу растаял вдали, прежде чем Бок догадался броситься в погоню.

— Бедная моя рука, — все еще причитал Риперт. — Что нам теперь делать?

— Это облом, — медленно сказал Бок. — Вся наша операция — полный облом.

Он воздел глаза к черному беззвездному небу и увидел неясный силуэт Гиббса, который выглядывал из-за балюстрады.

— Будьте добры, извините нас, месье, — сказал Бок, потирая лоб. — Произошла ошибка, весьма плачевная ошибка. Мы сейчас же уйдем.

Гиббс близоруко таращился в темноту, мигая и щурясь, опуская и поднимая очки, но ничего не мог разобрать.

— Мой товарищ ранен, — продолжал Бок. — Может, вы разрешите воспользоваться вашим телефоном?

— Убирайтесь вон! — взревел рыжий агличанин, обращаясь к невидимой фигуре внизу.

— Да-да, я вас понимаю, — сказал Бок. — Ладно, будем справляться сами. Попробуй-ка встать, Кристиан, я тебе помогу. Теперь подожди.

В это ночное время по трассе мчались одни лишь колонны тяжеловозов, овеянные классическими запахами кожи, курева, шерсти, пота и выхлопных газов, да изредка проскакивали на такой же сумасшедшей скорости одна-две легковушки с одинокими пьяными, бесшабашными водителями за рулем. Жорж достиг аналогичной скорости в Палезо и держал ее до самого въезда на кольцевое шоссе, почти до Порт д’Иври, откуда он свернул в сторону предместья.