— Почему? Время у меня есть. Но задерживаться не могу.

— Фрёкен Клинг, вы не хотите задерживаться?

— Нет, — ответила Катри.

Тут Анна улыбнулась и вопреки своему обыкновению без тени замешательства проговорила:

— Знаете, фрёкен Клинг, вы просто удивительный человек. Я впервые сталкиваюсь с такой ужасающей, в самом прямом смысле ужасающей, честностью. Выслушайте меня, пожалуйста: по-моему, то, что я сейчас скажу, вправду очень важно. Вы молоды и покуда, надо полагать, не так уж много знаете о жизни, но поверьте, почти все люди стараются показать себя не такими, каковы они есть. — На миг Анна смолкла, задумавшись, потом добавила: — Кроме нюгордской хозяйки, впрочем, это совсем другое дело… Видите ли, я примечаю гораздо больше, нежели считают окружающие. Не поймите меня превратно, ничего плохого у них и в мыслях нет. Я всю жизнь встречала одно только доброе отношение. Но что ни говори… Вы, фрёкен Клинг, ни при каких обстоятельствах себе не изменяете, и это выглядит несколько… — Анна запнулась, — несколько по-иному. Вам веришь.

Катри воззрилась на Анну, которая как бы невзначай, с благожелательной серьезностью дала ей добро на полноправное завоевание «Большого Кролика». А Анна продолжала:

— Не сердитесь, фрёкен Клинг, не знаю почему, но мне очень нравится, что вы всегда говорите не то, чего от вас ждут, в этом — прошу прощения! — нет ни на грош так называемой учтивости… А учтивость иной раз бывает похожа на обман, правда? Вам понятно, что я имею в виду?

— Да, — ответила Катри, — понятно.

Катри опять вывела пса на прогулку, пошли они в сторону мыса. Снег нынче был покрыт корочкой наста, скоро дело пойдет к весне, и весна эта будет принадлежать Катри Клинг. Ведь Катри наконец-то выиграла раунд в высокой и честной игре, и все, чего она добивается, теперь совсем близко, рукой подать. Свежая, юная сила наполнила ее существо, ломая наст, она бегом кинулась в прибрежные сугробы, увязла по колено, вскинула руки и расхохоталась. Пес, по-прежнему стоя на дороге, что вела к маяку, заворчал, низкий грозный рык клокотал где-то в глубине его глотки.

— Тихо! — сказала Катри. — Место!

Она отдавала команды себе самой. Теперь все решают только спокойствие и трезвый расчет. Можно продолжить игру и биться отныне своим оружием. А оно не запятнано, так она считала.

8

— Тут несколько документов на денежные переводы, я подписала их и заверила, но лучше бы вам, фрёкен Эмелин, все-таки глянуть на них перед отправкой. А это деньги, Лильеберг получил по прежним переводам.

— Вот и отлично. — Анна запихнула конверт в секретер.

— Разве вы не хотите сверить сумму?

— Зачем?

— Убедиться, что все правильно.

— Дорогуша, — сказала Анна, — я ничуть не сомневаюсь, что все правильно. Он что же, так и ходит в город на лыжах?

— Да, так и ходит. — Секундная пауза, и Катри заговорила снова: — Фрёкен Эмелин, я бы хотела обсудить с вами один вопрос. Лильеберг слишком дорого взял за уборку снега и водосток — и за работу, и за материал заломил. Я ему сказала, и он вернул разницу. Вот деньги.

— Но так же нельзя! — воскликнула Анна. — Так дела не делают… И откуда вам точно известно?

— Чего уж проще: я выяснила ходовые расценки и спросила у Лильеберга, сколько он получил.

— Не верю, — сказала Анна, — ни на волос не верю. Лильеберги прекрасно ко мне относятся, прекрасно, я знаю…

— Уверяю вас, фрёкен Эмелин, к людям, которых можно обмануть, относятся не так уж и хорошо.

Анна качнула головой.

— Вот беда. А в чердачное окошко, как назло, снег задувает…

— Уверяю вас, — повторила Катри. — И никакой беды здесь нет. Лильеберг по первому вашему зову явится чинить окно, и сделает он это с особым уважением и по сходной цене.

Но Анна никак не могла успокоиться и упорно твердила, что все это очень досадно и без толку и что не будет у них с Лильебергом давней непринужденности. А деньги, между прочим, отнюдь не всегда так важны, как представляется.

— Возможно, что марки да пенни вправду не самое важное. Быть честным самому и не давать себя обмануть другим, хотя бы и на пенни, — вот это важно. Взять у чужого человека деньги позволительно только при условии, что ты способен приумножить их и вернуть, разделив по справедливости.

— Дорогуша, а вы, оказывается, весьма красноречивы, — сказала Анна, думая о другом.

Разговор выбил Катри из колеи, и она потеряла осторожность.

— Коли уж мы тут вспомнили о деньгах, сколько получает фру Сундблом?

Анна выпрямилась и до крайности холодно, тем же тоном, каким ее папенька, бывало, выговаривал прислуге, произнесла:

— Дорогая моя фрёкен Клинг, что до этой мелочи, то я, право, не припоминаю.

9

Матс Клинг и Лильеберг повстречались на проселке.

— Воздухом, значит, дышишь и заодно выгуливаешь пса, — сказал Лильеберг.

— Ага. К старой фрёкен Эмелин иду, поговорить насчет чердачного окошка.

— Ты будешь чинить, да? Слыхал, слыхал. А то, говорят, снег в дом заметает.

— Ну, погода теперь наладилась.

— Вот-вот, — заметил Лильеберг. — Сестрица твоя порядок наводит, а не все ли равно? Пока мороз отпустит, думаем опять поработать. И для тебя по мелочи дело найдется. Между прочим, я видел, как ты забираешься в мастерскую с той стороны, через ворота.