— Что случилось? — прошептал он.

Шепот произвел на Настю гипнотическое воздействие.

— Марка посадят в тюрьму. Или убьют, — прошептала она.

«Слава богу, — Игорь облегченно вздохнул, — еще не Софа».

— Он не виноват, Игорь, правда, не виноват. Помоги… — Слезы прервали Настану речь.

— Ты вразумительно можешь рассказать?

Она помотала головой:

— Като может, она завтра к тебе придет. Но он ни в чем не виноват, верь мне.

— Ты уже успела подружиться с Като? Мерзавка.

Настя его не услышала. Она спасала Марка, и бредни моральных устоев ей в этом все равно не помогли бы. На кой только этот Марк нужен был Игорю?

— А как делить-то будете? — поинтересовался он.

— Потом, дед, все потом. Като сказала, что сначала надо помочь, а потом она сама разберется.

— То есть выбросит его, а ты руки и подставишь? — Игорь еще никогда так сильно не злился на Настю, и даже крымский инцидент был, по сути, пустяком по сравнению с его новой старческой злостью на приблудившуюся внучку.

— Он не виноват, дед… — в который раз всхлипнула Настя.

Со слов Насти выяснилось: Марк был не виноват в том, что однажды в пятницу поехал с другом и двумя юными девами в лесок. Он не был виноват, когда, поселившись в кемпинге, напился до состояния, которое на Игоревом языке означает «фартык» — готовый. Не его вина, что он возжелал девицу, а потом вместе с ней — быструю езду. И какой русский папа назвал его этим библейским именем? Ключи достали у пьяного товарища. Такие вещи вообще нужно держать в сейфе. Ишь ты, разбрасывается машинами. Лес оказался не подготовленным для проведения гонок класса «Формулы 1». И если бы Марк был Шумахер… О, если бы Марк был во всех отношениях Шумахер… Машина врезалась в дерево на скорости девяносто километров в час. Девица превратилась в фарш. Марк аккуратно собрал его и перенес на сиденье водителя. Он тоже пострадал. Раздробил все кости в правой ноге. И он ни в чем не виноват. Кто мог подумать, что Уголовный кодекс предполагает по этому поводу массу незатейливых наказаний? И кто бы знал, что проституток не выращивают в инкубаторах? У них тоже есть родители, братья, родственники. Но особенно опасны братья…

Игорь Львович узнал, что история о пьяной угонщице будет стоить десять тысяч долларов плюс проблемы с ее родственниками. Тогда это было не так чтобы дешево. Но для Игоря в первый раз. В первый раз, когда лодка сама стукнула его по носу. Его жизнь вряд ли оценили бы дороже. Потому что его мама была в Нью-Йорке…

— Что ты будешь продавать? — спросил Игорь Львович у Като.

— Марка. Я буду продавать Марка. Насте, — спокойно ответила та.

— У тебя есть коммерческая жилка — продавать задорого то, чем уже не будешь пользоваться. — Игорь улыбнулся. Разговаривать о Марке, как о вещи, было несравненно легче.

— Я не сказала, что не буду пользоваться. Я не знаю.

Игорь считал, что по-хорошему Като надо бы поплакать. Попросить. Дожать Настю. Но Като как бы замерла и настаивала. Игорь даже мог бы ее уважать.

— А ты останешься ни с чем. Ты подумала?

— Вы похожи на ведьму из «Русалочки». Вам нужны мои зеленые волосы? — Като улыбнулась. — Я останусь всего лишь без Марка. Потому что вы обязательно поможете Насте.

Марк лежал в больнице. У Андрея. Там собирали кости по кусочкам. Марк хотел выжить. Настя стремилась за него замуж. Игорь Львович поставил в палату охрану. Дважды были остановлены разъяренные родственники. Десять тысяч долларов осели во внутренних карманах следственных органов. Дело за гибелью главной нарушительницы спокойствия не возбуждалось.

Когда Настя впервые привела Марка к Игорю Львовичу, Софа уже умерла. Игорь хотел одного: чтобы они побыстрее освободили квартиру. Которую он любил и в которой Софа клеила обои… «Ничто не напоминает о тебе, а ты — нигде». Глупости. Так не бывает. Игорь заметил, что стыки обоев уже разошлись. Но это была его квартира, и он хотел, чтобы все, наконец, ушли.

Марк, уверенный в себе, сказал внятно и от этого очень противно:

— Вы здесь единственный Настин родственник. Я прошу у вас ее руки.

«Сделка состоялась, — подумал Игорь Львович, — продано».

— Да, — отрешенно сказал он.

— Вы, я вижу, недовольны выбором внучки? — нахально заявил Марк. — Ничего, с кем не бывает. Зато потом не пожалеете.

Игорь удивился. А где же покаяние? А «спасибо»? За то самое, за сокрытие убийства? Хорошо, что дружба с Уголовным кодексом закончилась у Игоря Львовича много лет назад. Но он-то хотя бы чтил…

— Софа, — громко сказал он, когда молодые ушли, — ты меня любишь? — В молодости это было неважно. Кто мог подумать, что потом будет так трудно вписаться в тишину. — Софа? — снова сказал Игорь Львович для порядка. А вдруг?..

Со свадьбой Насти Игорь Львович приобрел новую компанию. Андрея с женой. И Като с мужем. Като притащила Настя в знак признательности за честно разделенное имущество. Игоря забавляло, как они возились, стремились, как жили забавно. Эпоха целомудрия миновала. Игорь Львович выяснял теперь, до какой же степени. Марк уже не раздражал его. Не возмущал. Игорю было интересно, чем он живет. Не Юшковой же. Игорь все чаще называл Настю по фамилии, которую она не сменила. Марк, наверное, тоже был плохим мужем. Но никто из них не бросался исправлять Настину супружескую жизнь. С ними было нескучно. Игорь сожалел, что не дождется и умрет, не увидев, как они все станут взрослыми. Хотелось увидеть, как из них вытечет любовь. Они устанут. От всего. Ныряльщики в пустоту. И никто тогда не объяснит, что это нормально. Уставшим легче умирать.