Шрифт:
– Зачем воду-то мутить? Говори, зачем пришел.
– А что говорить… Одна у меня беда, сам знаешь.
– Тогда садись, Гриша, обратно на свое место. За это время довелось мне кое-где побывать. Кое-что расчухал…
Старик сходил в сенной прируб, принес оттуда что-то, завернутое в кусок газеты, положил на стол перед следователем.
– Что это?
– Сверточек, Гриша, пока не трожь. Дело такое: приезжаю я в пустынь Экыльчакского Юрта. Тишина и безлюдье кругом. Скит давным-давно заброшен. Пошел на кладбище. Есть там бугорки. А есть и ложбинки от осевших могилок. У берега две бугорковые могилы раскопаны. Кости валяются, черепа…
– Пяткоступ?
– Он самый, Гриша. Но след раскопки старый. Где-то по весне, в прошлом году, грабил он могилки. Навещал Пяткоступ и Экыльчакский Юрт. Так, мимолетом, что-то припрятано, видать, было у него. Недельки две назад, не больше, как наведывался. Следы на берегу…
– Вот за это спасибо, Федор Романович!
– Спасибо рано говорить. Ты, Гриша, послушай: есть загадка. Кладбище старообрядцев-раскольников большое – около трехсот могилок, не меньше. А вот из всего кладбища раскопано только два береговых бугорка. Может, Пяткоступ сквозь землю все видит? – Федор Романович развернул сверток. Следователь удивленно пожал плечами. Перед ним лежало шесть круглых батареек, отслуживших свой срок.
– Да-а, ты прав, Федор Романович. Пяткоступ имеет «кладоискатель». И прибор, видимо, большой чувствительности.
– Вот тебе, Гриша, и «да». Пасется Пяткоступ в тех местах, где жили староверы-кержаки.
– Так, понимаю, Федор Романович, круг сужается. Меня интересует еще вот что. На Чижапку пришли очень богатые раскольники, среди них было много опытных рудознатцев, златокузнецов, ювелиров.
– Верно, Гриша! Улавливаю твою думу: хоронили раскольники своих родичей скуповато, но с руки колец не снимали, из ушей золотые сережки не трогались, и зубы из дорогого металла не рушились.
– Как лежали черепа на раскопе?..
– Вот-вот, про то и хотел сказать. Золотая челюсть, присоска на одном черепе была… На другом золотые зубы повынуты.
– Не ошибаешься, Федор Романович?
– Э-э, милый человек, чего там ошибаться-то… Кое-что понимаю в этих проказах…
Сидел следователь за столом, рассматривал батарейки и думал о том, что хорошо бы иметь план или карту старинных поселений в районе верховья Чижапки.
Глава девятнадцатая
Если оглянуться в то столетие, когда русские перунцы пришли великим караваном в верховье Вас-Югана и осели на жительство в Кайтёсе, то тут необходимо пояснить, почему выбор пал именно на это место.
Согласно летописи Кайтёса, через верховье реки Вас-Югана шла Соляная Тропа. Торговля солью давала большой доход. Да еще приложено к подорожной карте письменное «толкование», что от Кайтёса, южнее на двадцать «днищ», зачинается река Ича, приток Тары, которая «падает» в Иртыш. По Таре тянулась торговая резная ветвь от Кайтёса на юг. По Вас-Югану, в понизовье, был выход у перунцев на Среднюю Обь. Сам же Кайтёс был неприступен для конницы воинственных кочевников, так как лежал он за болотами, топями.
По речным дорогам только в большую воду в первой половине лета был выход у русских перунцев на Иртыш и Обь полуденную. Но одной из главных причин величия древнего Кайтёса было то, что поблизости лежали места, богатые озерными и болотными железными рудами, из которых русские перунцы выплавляли дорогостоящее железо – сталь. Пришедшие из Новгородской Руси знатные ковали-кузнецы, за плечами которых был опыт предков, мастеров кузнечного дела, заложили в первые же годы рудники среди великого и дикого юганского болота. Плавилось там железо в сыродутных печах. Таились кузнецы – добыча, производство железа, стали держались в секрете. И текли на сугланные торжища Тобола, Оби, Вас-Югана, Югана чудные, добротные творения русских мастеров: топоры, рогатины, ножи, наконечники стрел, железцы, котлы и, конечно, языческие боги и божки югров и югов. А также мастерили перунцы-кайтёсовцы «бронное кузло». Среди кузнецов-бронников были шелудяки – мастера панцирей и кольчуг. Ковалась шелудь из бронзы и стали, а уж потом «набиралась», шилась на мягкую ровдугу, подобно рыбьей чешуе. Мастерили русские умельцы любое оружие того времени, любые доспехи, чудные украшения «на потребу воев». Ну а главное – не угасала русская культура, вживалась, коренилась на Оби великой.
Утверждают кайтёсовские жрецы в «напоминальниках», что Сибирь есть родина древних троянцев, древних скифов – позднейших славян. В этих «напоминальниках» рассказывают о том, что у новгородских пришельцев на Вас-Юган была торговля, наравне с солью, «самородной нефтью». Записано: «…земное масло черпали из луж береговых и с водицы коробьем, ковшами собирали».
Был Кайтёс в стародавние времена многолюдным и богатым русским городом, жили перунцы мирно со всеми окружающими их племенами, и был сам город, согласно своему расположению, отдаленному и труднодоступному, избавлен от набегов и грабежей могучих южных кочевников. Но проносились житейские бури, уходило столетие за столетием, и, потеряв былую славу, живет нынче Кайтёс небольшой деревенькой.
В тайге и жизнь была таежная: избы рубились у перунцев из толстого лиственничного окладника, а сами срубы возводились из кедровых бревен. Многие дома стоят уже не одну сотню лет, да и крепости они еще дивной. Дома все строились в Кайтёсе с таким расчетом, чтобы у каждого хозяина был добротный, теплый подвал, где могла бы разместиться кухня, столовая, отопительная печь с котлом для водяного обогрева жилых комнат. Дома в селении рубились разными мастерами и на разные вкусы и обычаи: есть пятистенники, есть терема, подобные сказке. Человеку, вновь приехавшему в Кайтёс, с первого взгляда станет понятно, что жили люди здесь богато, зажиточно.