– А Григорий хотел, чтобы родился Егор? – поинтересовалась Рита.

Она погладила мальчика по голове и выдохнула:

– Ну, разумеется.

– А сейчас он помогает Егорке?

Этот разговор был для Кашкиной тягостным.

– Нет, я уже сказала. Я не знаю, где он.

– Хорошо, – согласился Леонид. – Почему Иван невзлюбил Григория?

– Ваня считал, что появился нахлебник, – неохотно ответила Василиса.

– А это не так?

Маленькое сморщенное лицо женщины стало еще меньше. Каждый ответ давался ей с трудом.

– Ваш новый муж стал делать пристройку, чтобы сдавать ее курортникам, – видя ее замешательство, продолжил Леонид. – Это тоже не нравилось Ване?

– Григорий не пускал в пристройку отдыхающих, – призналась женщина. – В ней постоянно находились какие-то люди, его знакомые. Ваня следил за ними и часто говорил мне: они смахивают на бандитов. В их руках постоянно вертелись крупные суммы денег. Мой старший сын пытался подслушивать их разговоры, но Григорий заметил это и сильно избил Ваню.

Она закрыла лицо руками:

– Именно после этого он предъявил свой ультиматум: или я выгоняю сожителя, или Ваня уйдет из этой жизни.

– И что же сделали вы?

Василиса не ответила, да никто и не ждал от нее ответа. Теперь она понимала, что потеряла прекрасного сына, и винила себя за это, хотя еще недавно предпочла ему чужого мужчину.

– Я все рассказала Григорию, он посмеялся, но из пристройки его друзья ушли. Впрочем, эту хибару и пристройкой-то не назовешь. Ни один курортник не хотел снимать у меня угол, – она собиралась еще что-то добавить, но внезапно замолчала.

– Вы хотите еще что-то сказать, – заметила Рита. – Не бойтесь. Здесь ваши друзья.

– Компания моего сожителя переселилась в заброшенный дом возле вокзала, – выдохнула она.

Леонид щелкнул пальцами. Так вот почему мальчик подвизался на вокзале!

– И Ваня узнал об этом?

– Да, – женщина заставляла себя говорить. – Он собирал какие-то сведения, для этого и носил с собой фотоаппарат. Однажды он проговорился бабушке, что готовит бомбу.

Сомов почесал затылок. Ваня явно не годился в террористы. Скорее всего, он что-то накопал на сожителя матери и готовился передать дело либо полиции, либо редакции. А за такое убивают.

Василиса вдруг покачнулась и схватилась за сердце. Рита подскочила к женщине и едва успела ее подхватить.

– Там, на полке, лекарство, – прошептали фиолетовые губы. – Нитроглицерин.

Сомов быстро отыскал таблетки, и Василиса сунула одну под язык. Сухая рука махнула гостям:

– Вы идите. Приходите позже. Я устала, мне надо отдохнуть.

Рита наклонилась над ней:

– Может, мы возьмем мальчика к себе? Он, наверное, хочет есть.

Мать была похожа на высохшую мумию:

– Мы не голодаем, спасибо. Я скоро встану. Не беспокойтесь за нас. Идите.

Рита потянула Леонида:

– Пойдем. Она действительно встанет.

Оперативник наклонился над хозяйкой:

– И все же мне придется потревожить вас. Мне нужна вещь, которой, кроме Григория, никто не пользовался.

– Там, на трюмо, красная пластмассовая расческа…

– Огромное спасибо.

Выйдя в сад, они словно вырвались на свободу. Тяжесть, давившая на плечи с самого начала разговора с Кашкиной, куда-то отступила.

Калитку закрывать не пришлось. Легкий ветерок не давал почти сорванной с петель двери встать на свое место.

Долгое время Рита и Леонид шли по дороге молча. Потом девушка произнесла:

– Я наблюдала за ней. Она говорила неправду.

Он обернулся к подруге:

– Когда?

– Почти все время, – заметила девушка. – Василиса, как и мы, никогда не была уверена, что Григорий учился со Степаном. Но я ее не виню. Ей тогда было все равно. Нашелся мужик, красивый, обаятельный и сильный, и она кинулась в его объятия. Ваня предупреждал ее, однако мать не вняла его советам. Григорий никогда не давал семье ни копейки и не хотел, чтобы появлялся новый член семьи. Это Василиса тоже чувствовала. И все-таки родила. Так хотелось ей бабского счастья!

– И она его получила? – ехидно спросил Сомов. – Все, чего добилась женщина, – рождения ребенка-инвалида, оставленного ей же на попечение, гибели сына, единственного помощника, и смерти матери, тоже не оставлявшей ее в беде.

– Почему же отец не помогает своему сыну? – задумчиво спросила Рита.

– А ты еще не поняла? – раздраженно бросил Леонид. – Какому-то мужику, называющему себя Григорием, понадобилось перекантоваться в Мидасе. Почему в Мидасе? Хоть убей, не знаю. Сегодня я вышлю отчет своим приятелям в приреченскую полицию и получу ответы на многие вопросы. Думаю, скоро мы докопаемся до истины: кто такой Григорий Строев и зачем ему понадобился ваш тихий поселок. Гибель мальчика вытечет как следствие.