– Боже мой! Вы один из них. Не убивайте меня, – пролепетал он. – Господи! Да отдам я вам ваши картинки. Не знаю я ничего. Ни-че-го, слышите? Я ничем вам не угрожаю, – он старался говорить спокойно, но голос его дрожал. Я заметил, как он постреливает глазами в сторону стеклянной двери во дворик, словно прикидывая, успеет ли он выскочить в нее прежде, чем я успею остановить его.

– Спокойнее, мистер Уайз, – сказал я. – Я здесь не затем, чтобы вредить вам. Я охочусь за человеком, который убил Линду. Помогите мне. Расскажите то, что знаете. Об остальном позабочусь я сам.

Он нервно хихикнул и сделал шажок, нет, полшага в направлении стеклянной двери.

– Чтобы меня потом убили? Как Линду, как тех, остальных? Нет уж, спасибочки.

– Нет, мистер Уайз. Расскажите мне все, что вам известно. Я положу конец убийствам. Я отдам убийцу Линды в руки правосудия, – борясь с нарастающим раздражением, я старался говорить ровным, успокаивающим голосом. Черт, я бы с удовольствием потряс его за грудки, но не хотел пугать его настолько, чтобы он рыбкой прыгал сквозь стекло. – Я хочу остановить этих людей никак не меньше вашего.

– Но почему? – удивился он, продолжая недоверчиво смотреть на меня. – Что она для вас значила? Вы что, тоже с ней спали?

Я мотнул головой.

– Нет. Нет, просто она – еще одна из тех, кто не должен был погибать.

– Но вы же не коп. С чего вам рисковать своей задницей ради этого? С чего биться с теми людьми? Вы что, не видели, на что они способны?

Я пожал плечами.

– А кто, если не я? – он не ответил, поэтому я помахал в воздухе коробочкой с пленкой. – Что там, на этих фотографиях, мистер Уайз? Что такого снято на эту пленку, если из-за этого убили Линду Рэндалл?

Донни Уайз вытер вспотевшие ладони о бедра. Хвостик у него на затылке мотнулся – он оглядел комнату, нету ли в ней кого еще.

– Предлагаю сделку. Вы отдаете мне пленку, а я расскажу вам все, что знаю.

Я покачал головой.

– Мне может понадобиться то, что здесь снято.

– От того, что здесь снято, вам не будет никакого прока, если не знать, на что смотреть, – возразил он. – Я вижу вас первый раз в жизни. Мне не нужно никаких неприятностей. Все, чего я хочу – это унести свою задницу отсюда целой и невредимой.

С минуту я молча смотрел на него. Если я пойду на сделку, я останусь без пленки и всего, что на ней запечатлено. Если не пойду, и если он говорит правду, пленка мне не поможет. Пока что след привел меня сюда, к нему. Если я не нарою нити, ведущей куда-то дальше, меня можно считать покойником.

Поэтому я щелкнул пальцами, позволив посоху со стуком упасть на пол. Потом бросил ему кассету. Он уронил ее и, опасливо косясь на меня, наклонился поднять ее с пола.

– Как только я выйду отсюда, – сказал он, – мы квиты. Я вас не видел, и вы меня тоже.

– Идет, – кивнул я. – Пусть будет так.

Донни сглотнул, провел рукой по волосам и нервно подергал себя за кончик хвоста.

– Ну, я с Линдой близко не был знаком. Я снимал ее – для портфолио. Я вообще много девушек фотографирую по всему городу. Они все... ну, большинство, мечтают попасть в журналы.

– Журналы для взрослых? – уточнил я.

– Нет, – фыркнул он. – Журнал Дядюшки Эбнера для малышей. Разумеется для взрослых. Ну, ничего такого уж сногсшибательного, но кое-какие деньги можно сшибить, даже если ты не Хью Хефнер.

– В общем, в среду Линда пришла ко мне. Она сказала, у нее есть для меня работа. Я сниму для нее кое-что и отдам ей пленку, а получу за это... ну, в общем, мы столковались. Все, что от меня требовалось – это показаться там, где она скажет, отщелкать пленку через окно и слинять. Передать ей пленку наутро. Ну, так я все и сделал. А теперь она мертва.

– Ездили в Лейк-Провиденс? – спросил я.

– Угу.

– Что вы там увидели? – поинтересовался я.

Донни Уайз тряхнул головой, и взгляд его снова скользнул с меня на окровавленную постель.

– Линду. И еще нескольких. Ни одного знакомого. Они там устроили вечеринку. Со свечами и всем таким. Гроза была черт-те какая, то гром, то молнии, так что я их и не слышал почти. Поначалу я боялся, что меня кто-нибудь заметит в свете молний, но они там, наверное, были слишком заняты.

– Сексом? – уточнил я.

– Нет, – фыркнул он. – Играли в канасту. Ясное дело, сексом. По-настоящему, а не имитировали для камеры. По-настоящему это никогда не выходит зрелищным. Линда, еще какие-то женщины, трое мужчин. Я отщелкал пленку и смотал удочки.